Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
Сколько уже можно?
Эрик соскользнул с подоконника, подошёл к порогу.
— Видали, пацаны, — раздался чей-то голос, — Ковалевская какая стала? Сегодня на лестнице с ней столкнулся, чуть чашку на пол не уронил.
Эрик тотчас напрягся.
— А что с ней? Так-то зачётная тёлочка была. Я бы ей вдул.
— Да какой вдул? Там на неё посмотришь и вдувать расхочется. Страшная она такая стала, капец. Тощая, серая какая-то, жесть просто. Говорю, страхолюдина она теперь.
Эрик, не помня себя, ворвался в раздевалку. Одного, того, что стоял ближе, сбил тяжёлым ударом с ног.
Пацан открыл было рот, чтобы возмутиться, но тотчас узнал его. Перепугался, заюлил, залепетал:
— Да я ничего такого не хотел сказать, я выразился неправильно…
Резкий тычок под дых заставил его замолкнуть. Ещё один удар пришёлся точно в переносицу. Из носа хлынула кровь, но на этом Эрик вряд ли остановился бы, но тут в раздевалку заглянул физрук и оттащил его от девятиклассника.
— Козлов, Базаров, чего здесь телитесь? Физкультура у вас полчаса как закончилась. Давно пора было уже убраться отсюда, — рычал он. — Брысь! А ты, Маринеску, с цепи сорвался, что ли? Идём-ка к директору. Мне ещё мордобоя тут не хватало. Ты в курсе, что у нас драки строго запрещены? В курсе? Так какого чёрта? Ничего, вот сейчас будешь перед Нонной объясняться.
Директриса приняла их не сразу, у неё был какой-то важный и продолжительный звонок. Четверть часа они ждали в приёмной, пока она не освободилась.
Вообще-то физрук казался ему нормальным мужиком, не дурным, не злобным. Прежде они вполне себе ладили. Тут он просто, видать, вышел из себя. За драки ведь и правда здесь наказывали жёстко, причём и учеников, и учителей, кто подобное допустил.
Директриса пригласила их обоих, но, выслушав косноязыкое объяснение физрука, отпустила его и задержала только Эрика.
Физрук, который при Нонне Александровне сам на себя не походил — становился тошнотворно любезным и даже заискивающим, не скрывая облегчения, выскочил из её кабинета.
Эрик ждал отповеди. Но она лишь смерила его ледяным взглядом, потом положила перед ним чистый лист.
— Пиши объяснительную.
— Что писать?
— По какой причине и при каких обстоятельствах ты избил Базарова и Козлова, — бесстрастно ответила она.
