Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
— Мой папа работает здесь, в пансионе, преподает физкультуру. Он тоже спортсмен. Правда, бывший. Легкоатлет, чемпион, а мама… она умерла…
Воцарилась неловкая пауза, которую затем прервал Валентин Владимирович.
— Хорошо, Олеся. Но вот вы все почему-то рассказываете про своих родителей. Это, конечно, хорошо. Хорошо в том плане, что раз вы про них говорите, значит, уважаете, гордитесь, думаете о них, скучаете… Но мне бы хотелось, чтобы вы больше говорили о себе. Вот что ты любишь, Олеся? Какое-то увлечение у тебя есть?
— Я рисовать люблю.
Эрику всё это знакомство казалось театром, каким-то глупым дешёвым фарсом. Лучше бы они с этой перепуганной Катей просто потихоньку сидели, потихоньку осваивались, но этот модник-куратор, Валентин Владимирович, решил устроить дурацкое представление.
— Дина Ковалевская, — обратился он к блондинке. — Теперь послушаем тебя.
Ей эта идея тоже явно не понравилась. Она снова оглянулась на подружек с красноречивым выражением. Но спорить с куратором не стала. Здесь вообще, как успел заметить Эрик, педагоги пользовались куда большим авторитетом, чем в обычной школе.
— Ну же, Дина, расскажи Эрику и Кате о себе, — подстегнул её Валентин Владимирович.
Блондинка поднялась, обернулась на них, окатила волной ледяного высокомерия, затем с блуждающей снисходительной полуулыбкой произнесла:
— Меня зовут Дина. Мне семнадцать.
— Вполне, — усмехнулся куратор.
— Ах да! — впившись немигающим взглядом в Эрика, она отчётливо произнесла. — И я вам не рада.
— Очень жаль, — нахмурился Валентин Владимирович.
После её откровенного выпада он больше не заставлял повторять эту идиотскую фразу, однако не успокоился, пока все девять учеников не представились. Затем переключился на Катю.
Та по примеру других встала из-за парты, но так разнервничалась, что у неё буквально затряслись руки. Это не ускользнуло от стервозных блондинок. Одна наклонилась через проход к другой, что-то шепнула, и обе прыснули.
— Дина! Лиза! — одёрнул их Валентин Владимирович.
