Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
— Нет, вы только прикиньте! Какое унижение! Из-за этого урода я там с тряпкой… как какая-то обслуга… Да я даже дома никогда… ни разу…
— Да ладно тебе, — попытался урезонить её Дима. — Чума же вечно всех наказывает трудом. Это ж благородное дело.
— Плевать мне на всех. Я не все. Я, знаете ли, не нанималась ей в уборщицы. Не для этого мои предки кучу бабла ей отвалили, а мама пиарила эту школу на ТВ.
— Так и мои не для этого, — всё ещё обиженная на неё, вставила Лиза. — Но что теперь поделаешь? Не спорить же с Чумой.
— Не спорь, а в следующий раз она тебя туалет мыть пошлёт. Ну а что? Труд же — это благородно, да, Димочка?"
"— А что ты предлагаешь?
— Ну как-то наказать этого урода.
— Ну так-то Дина права, он заслужил, — поддержал её Никита. — Ты, Димон, просто не видел, как он нарывался.
— Дин, за драку нас не в библиотеку отправят, а домой со всеми вещами. Ты же знаешь, — возразил Дима. — Мне, конечно, пофиг. Предки ещё куда-нибудь засунут, чё им. Но я уже тут как бы привык…
— Да, Дин, стрёмно будет, если нас в последний год отчислят, — встревожилась Лиза.
— Вы о чём? Кто говорит про драку? — выгнула тёмную бровь Дина. — Я вообще против насилия. Мы же не питекантропы махать кулаками.
— А что тогда?
— Да что угодно! — усмехнулась она. — Мыслите шире. Ну, например, можно вот что: завтра же у нас тест по литре, так? Как раз перед обедом. Нина Лаврентьевна как обычно тетради соберёт и оставит их в кабинете. А у меня, как у старосты, есть от кабинета ключ. Так что без проблем зайдём, пока она обедает, возьмём тетрадь этого урода, ну и вырвем лист с тестом, типа он ни одного задания не сделал…
— Не, есть другая идея! — подал голос Никита, спрыгнув с перекладины.
— Какая? — оживились все.
— Оставим в его тетради особое послание для Лаврентьевны, — многозначительно улыбнулся Никита. — Типа от него.
— Какое послание?
— Эротического содержания. Страницу с тестом вырвем и оставим приписку. Что-нибудь типа не мог ничего написать, потому что весь урок думал о вас.
— Фу, — поморщилась Дина. — Гадость. Пошляк.
— Оу, Ник, какие интересные фантазии у тебя возникают в отношении русички. Не замечал я за тобой такие наклонности, — ухмыльнулся Корбут. — Тебе нравятся постарше?
— Да пошёл ты! — Ник несильно толкнул его в плечо. — Это ж я не от себя, а типа от новенького. Типа это он Лаврентьевне написал. А что? Тогда его точно дрюкнут.
— Да я ж так, стебусь, — миролюбиво сказал Дима.
