Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
Дина несколько секунд задумчиво молчала, потом повернулась к подруге и твёрдо произнесла:
— Я же уже сказала — нет. Оставь её в покое.
— Но почему?! — чуть не взвыла Лиза.
— И правда, Лиз, — подала голос притихшая Полина, — Дима же просто её спросил, всё ли с ней нормально. Это же мелочи, ерунда… Просто физрук его дрюкнул за неё, ну за то, что чуть не зашиб… вот он и беспокоился…
— Да ну вас! Подруги, называется… — обиделась Лиза.
* * *Лиза обиделась по-настоящему. Ни утром, когда встали, ни за завтраком, она ни с кем и словом не обмолвилась.
Дина же едва замечала её обиженный вид. И тоже молчала, не обращая ни на кого внимание, и попытки Никиты разговорить её пропускала мимо ушей. Но вот в столовую заявились Катя и Эрик.
Лиза, поджав губы и растопырив ноздри, вперилась в них взглядом. Дина, взглянув на обоих мимолётно и как будто равнодушно, тут же включилась в беседу с Никитой.
— Что вечером будете делать? — спрашивал тот.
— В город поедем после уроков, — отвечала Дина. — У Полинки же послезавтра день рождения. Надо кое-что прикупить…"
"— О, точно! Где будем праздновать? Можно в нашей комнате, — оживился он. — А кто послезавтра дежурный? Кажется, физрук… Блин, он может завредничать.
— Олеську попросим, чтобы с папой договорилась, — улыбнулась Дина, осторожно скосила глаза на Эрика и поймала ответный взгляд.
На этот раз Маринеску не давил, не испепелял гневом.
— … да, Дин? — что-то говорил Никита.
— Что ты сказал? — переспросила Дина с блуждающей улыбкой.
На первый урок — литературу — Дина шла в приподнятом настроении. Даже мило побеседовала до звонка с Приходько и Кутузовой, с которыми прежде едва общалась. А когда новенькая, заходя в аудиторию, споткнулась о выступающий порожек, и несколько человек захохотало, Дина лишь покачала головой, скривившись:
— О-о-очень смешно.
И смешки тотчас смолкли.
Маринеску пришёл позже, буквально зашёл в класс одновременно с русичкой.
Нина Лаврентьевна на этот раз казалась ещё более расстроенной, чем раньше. И едва в классе наступила тишина, она скорбным голосом произнесла:
— Дина Ковалевская, встань, пожалуйста.
Дина недоумённо переглянулась с Полиной и Никитой, поднялась из-за стола.
