Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
До липовой аллеи они с Катей тоже шли в молчании. Просто обоим хотелось поскорее куда-нибудь укромно приткнуться. И уединились наконец в самом дальнем конце аллеи, куда редко кто забредал.
Катя достала из сумки блокнот и, на миг замерев с ним в руке, произнесла с нотками торжественной скорби.
— Это Дина.
— Что Дина? — не понял Эрик.
— Дина довела Алису до самоубийства, — раздельно произнесла Катя. — Это она виновата в её смерти.
С этими словами Катя положила ему на колени дневник.
— На вот, читай.
Эрик открыл блокнот, но первое, на что обратил внимание, это дата — оказывается, Алиса начала вести дневник незадолго до своей смерти. Может, у неё был раньше другой дневник и просто закончился, но первые записи в этом начинались с февраля. За два месяца до её фатального шага.
И ещё Эрик отметил в мыслях, что любопытство-любопытством, но было немного не по себе листать эти страницы, читать строки, зная, что той, кто их писал, уже нет…
Сначала и правда Алиса изливала душевные терзания, притом сумбурно, пространно и многословно, что трудно было понять, отчего она так мучилась.
"Эрик по диагонали просмотрел несколько страниц стихов, цитат и рефлексии с бесконечными многоточиями, пока не наткнулся на коротенькую запись от семнадцатого марта. Притом дней десять перед этим Алиса не писала ничего.
«Мне кажется, Д.К. всё знает. Или догадывается. Господи, пожалуйста, пусть это будет не так!»
Спустя неделю новая запись:
«Всё больше убеждаюсь, что Д.К. в курсе. Ничего пока не говорит, ничего не предпринимает, но смотрит так, будто точно всё знает.
Ну почему я была так неосторожна?! Почему я совершаю одну глупость за другой? И тогда, и сейчас… Если узнают и другие, то… не хочу даже думать… Такого позора я не вынесу.
