Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
Эрик бездумно посмотрел в окно, выходящее на задний двор, и взгляд его зацепился за ярко-розовую тряпку, свисавшую со стенки мусорного контейнера. Только это была не тряпка, а кофта, понял он затем. Катина кофта. А на асфальте, рядом с контейнерами, белели ещё какие-то вещи.
Они выбросили её одежду в мусорку, догадался Эрик. Вот ведь твари!
Он посмотрел на Дину — какая же она всё-таки неуёмная, пакостная стерва. Подослала своих шавок нагадить и довольна: сидит себе преспокойно на подоконнике, ногой покачивает, книжку листает… ну и на него исподтишка поглядывает.
В висках заколотился пульс. Хотелось подойти и как следует встряхнуть её так, чтобы вся дурь из головы вылетела.
Дина почувствовала его взгляд. Отложив книгу, подняла голову и уставилась на него в ответ.
Эрик медленно подошёл к ней, остановился рядом, буквально касаясь бедром её колен. Заметил, как она сразу занервничала, хоть и изо всех сил старалась этого не показать. Но глаза и мимика выдавали её с головой. Знает кошка, чьё мясо съела.
— А я ведь предупреждал тебя, — негромко произнёс он и упёрся одной ладонью в откос, другой — в край подоконника так, чтобы она не сбежала, так, будто взял её в плен.
Дина, сглотнув, вновь посмотрела ему в глаза, и Эрик отметил, что на её скулах явственно проступил румянец.
32
Дина отчаянно пыталась унять разошедшееся сердце, но оно неистово колотилось у самого горла, не давая даже дышать нормально. Маринеску стоял так близко, что она ощущала его запах, его дыхание, его тепло.
К лицу жаркой волной прихлынула кровь. Да что ж такое-то?
Хотелось отстраниться, отойти от него на безопасное расстояние, взять себя в руки. Хотя его она не боялась — ну что он мог ей сделать, особенно в стенах школы? Но вот это неуправляемое полупаническое состояние просто сводило с ума. Во всяком случае очень мешало, не давало быть такой, какой она сама себе нравилась — уверенной, хладнокровной, саркастичной.
Дина попробовала чуть отодвинуться назад, пока не упёрлась спиной, но эти несколько сантиметров не слишком помогли.
Может, оттолкнуть его? Вырваться? Нет, вряд ли он так легко её отпустит, а дёргаться, истерично трепыхаясь, как перепуганная курица, она не желала."
"В приотворённую створку поддувал осенний ветер, холодя пылающее лицо. Выдохнув, Дина отвела взгляд.
