– Нет, Горилла Горилыч, мы не в пляс… нам плясать некогда, мы работаем, не покладая…
– Вижу я, чего вы не покладаете! И сколько раз тебе повторять – не Горилла Горилыч, а Гаврила Гаврилыч!
– Извините, Горил… Гаврила Гаврилыч, сам не знаю, как сорвалось! Это не повторится!
– Смотри у меня! Повторится – в асфальт закатаю! Закатаю, Вася? – Гигант повернулся к своему водителю.
– Непременно! – подтвердил тот.
Гигант выдохнул и продолжил:
– Когда же ты, Нигматуллин, наконец закончишь эту волыну?
– К первому числу точно закончим…
– К первому? К первому чего? Ты и прошлый раз божился к первому закончить, а уже какое? Смотри у меня, Нигматуллин! Не закончишь – самого тебя в фундамент замурую! Замурую, Вася? – Он снова повернулся к водителю.
– Непременно! – энергично подтвердил тот.
– Закончим, Горил… Гаврила Гаврилыч, непременно закончим! Мое слово твердое!
– А ты помнишь, Нигматуллин, какой у тебя приоритет?
– «Чиво»! – передразнил его гигант. – Помнишь, какую квартиру ты должен в первую очередь закончить?
– По… помню… – Нигматуллин испуганно отвел глаза.
– Что-то непохоже! А ну, показывай!
– Может, не надо, Горил… Гаврила Гаврилыч? Там еще лифт не работает…
– Ничего, пешком поднимемся! Я еще не такой старый и в зал три раза в неделю хожу!
– Там еще полы не мыли… вы можете пальто испачкать…
– Ты что юлишь, Нигматуллин? Ты что крутишься, как уж на сковородке? А ну, показывай, а то прямо сейчас закатаю! – И гигант бросился внутрь дома.
Маленький Нигматуллин вприпрыжку несся следом и лепетал:
– Не стоит, Гаврила Гаврилыч! Не надо! Ваше пальто…
– Ты не про мое пальто думай, а про свою голову! Если в той квартире ремонт не закончен, я не знаю, что с тобой сделаю!
Перескакивая через три ступени, гигант взлетел на третий этаж, дернул дверь…
– Ключ, Нигматуллин! Сию секунду!
Трясущейся рукой Нигматуллин вставил ключ в скважину, открыл дверь. Гигант ворвался внутрь, едва не сорвав дверь с петель, по инерции пролетел прихожую и ворвался в комнату.
Там стоял старинный, хорошего дерева стол, но весь проеденный жучками, со столешницы свисали клочья когда-то зеленого сукна. И венский стул с перевязанной ножкой. И еще простой диван с такой потертой обивкой, что виднелись сквозь нее кривые пружины.
Возле стола вполголоса разговаривали двое – коренастый, крепкий, коротко стриженный блондин и очень маленький человек с неожиданно большой головой, густыми кустистыми бровями и огромной черной бородой.