— Что⁈ Доброго⁈ Катя!!! Очнись!!! Он вокруг тебя вьётся только для того, чтобы сделать тебе больно! Он не добрый, подлый, бессердечный, понимаешь? Он хочет причинить тебе зло, чтобы уязвить меня! Знаешь, что бы на Южном было?
— То есть… — запинается она, — по-твоему я не могу понравиться парню и единственное, что ему от меня надо — это уязвить тебя?
— Нет, Катя, не так, — злюсь я. — Ты очень красивая, умная, добрая и славная девушка. Я думаю, в школе вокруг тебя парни стаями вились…
— Нет, — качает она головой. — Я же страшненькая…
— Ты⁈ Капец… Что у тебя в голове, вообще? Кать, ты красивая, это я тебе авторитетно заявляю. Просто этот козлина… ты ему безразлична. Нет, красотой твоей он с удовольствием воспользуется, но не ради тебя, понимаешь? И сам, и вместе с другом с Южного. Просто он знает, что мне было бы больно, сделай он тебе что-нибудь плохое.
— Тебе? — снова удивляется она.
Как они меня все бесят! Дети, честное слово!
— Да, мне! Мы вообще-то с тобой близкие друзья, и ты думаешь, мне безразлично, что он с тобой сделает?
— Ты как Пьер Безухов?
— Катя! Какой, к херам, Пьер! Двадцать первый век на дворе, а ты мне про Пьера, ещё и безухого!
— Двадцатый, вообще-то…
— Кать, я тебе серьёзно говорю, ближе, чем на пушечный выстрел этого козла не подпускай. Ты поняла? Ни в этом веке, ни в следующем. Он и через сорок лет таким же козлом останется.
— Да поняла я. Нет, ты правда из-за этого прибежал?
Да твою же за ногу! Нет, бля, просто побегать захотелось.
— Правда, — сердито отвечаю я.
Я действительно сержусь, хотя чувство облегчения ни с чем не сравнить.
— Всё, давай, вставай и иди домой. Антоха тоже волнуется.
— Серьёзно? И Антоха? Да что за день такой сегодня? Все волнуются…
— А тебе по кайфу, да? Ты чего вообще на качелях сидишь? Почему домой не идёшь?
— Да… — вздыхает она. — Мысли всякие, знаешь…
В этот момент во двор заезжает машина, милицейский «уазик». Зацепив нас лучами фар, он останавливается, и из него выскакивает Хаблюк. Кто за рулём отсюда не видно, а вот Ивана Денисовича я узнаю и по тёмному силуэту.
— Ну, нашлась пропажа? — спрашивает он не особенно даже наезжая.
— Нашлась, — киваю я.
— Ты чё творишь-то, девочка⁈ — набирает Хаблюк привычные обороты. — Он мне когда позвонил, я думал, до утра боец не дотянет, кондрата словит. От, лять, девки, пока вырастут, всю кровь высосут. Всё нормально хоть⁈
— Нормально, говорит, — отвечаю я.
— Нормально, — передразнивает он.