Вздыхают какие-то дальние родственники, которых я отродясь не видел и кручинится тётя Таня, дядюшкина жена, прилетевшая из Питера.
Кажется, что она глубоко и по-настоящему опечалена.
— Как так можно было себя загнать, — сокрушается она. — Инфаркт! Как же так! Молодой, шестьдесят два, разве ж это возраст? Гриша-Гриша… Э-хе-хе…
— А ведь не пил же, — шепчется дальняя родня.
— Да вы что, закладывал он…
Поминки в политеховской столовой тоже выглядят скромно. Мы сидим за столом, едим кутью, какой-то суп, пирожки… Кое-как дождавшись окончания, я иду в ментовку на Красную, ту что напротив «Буревестника» и интерната.
— К капитану Шерстнёву, — сообщаю я дежурному.
Он выпытывает, что да почему, записывает и велит подождать. Ждать приходится долго почти полчаса, наконец, капитан Шерстнёв выходит, находит меня глазами и молча делает знак следовать за собой.
Мы поднимаемся на второй этаж, идём по коридору и заходим в маленький убогий кабинетик.
— Что случилось, Артём? — наконец, спрашивает он, закрыв дверь. — Присаживайся.
— Здравствуйте, Виктор Фёдорович, — киваю я. — Вы простите, что я так, с бухты-барахты.
— Ты не извиняйся, рассказывай.
Это дядя Витя, наш дворовый друг и авторитет.
— Да, я хочу с просьбой к вам обратиться.
— Серьёзно? — делает он удивлённое лицо. — Ну, давай, обращайся, раз такое дело.
— У меня дядя умер… — начинаю я.
— Да, я слышал, — кивает он. — Прими мои соболезнования. Сколько ему было?
— Ну, да… В заключении написали, инфаркт миокарда…
— Беда, — качает он головой. — Сердечно-сосудистые на первом месте по количеству смертей. Так что, надо смолоду за здоровьем следить. Я вот курить собираюсь бросать. Не такое это простое дело, между прочим. Ты вот молодец, что не куришь. Не надо и начинать. Как мама? Это же её брат?
— Ага… Ничего, держится… Тут вот какое дело…
— Бабушка хуже, конечно.
— Да, Артёмка. Близких тяжело терять. Чайку хочешь попить?
— Нет, спасибо. Я вот попросить хотел…
— А я себе налью, только заварил. Ты говори-говори, я тебя слушаю.
— Так вот, в заключении написано, что умер он от инфаркта, может оно, конечно, и так…
— Как это может… Если патологоанатом выдал заключение, значит так оно и есть. Это у нас истина в последней инстанции. Знаешь, сидячая работа, нервы, опять же, алкоголь…
Он минут пять разглагольствует о здоровом образе жизни.
— Дядя Витя, короче, — не выдерживая, перебиваю я, — вы помочь можете? Про здоровый образ жизни я всё знаю, поверьте. Мне бы про дядьку.
