Автор
В квартире прозвучали чужие, отчаянные крики — как будто кто-то пробрался внутрь без шуму и силы. Уже через минуту за окном появились манящие тени, казавшиеся такими знакомыми в темноте. Вопрос: чего хотят эти незнакомцы? — становится ключевым в загадке жилища, которого вдруг оказались обездвиженными двое соседей....
— Наверное, ты уже к такому привык.
— Ко всему рано или поздно привыкаешь.
Да уж, кому ты это говоришь. Хотя… есть одна вещь: твои руки на моей талии. А еще горячее дыхание на шее. И мое сбивчивое сердцебиение.
— Хочу тебя, — прошептал Релинский.
Пиджак легко соскользнул с моих плеч. Сложно было не обратить внимание, что Олег словно одержим желанием оставлять свои отметины на чужой коже. Но долго на этом он не задержался, развернув меня к себе и увлекая вглубь комнаты. Краем глаза я увидел за своей спиной большую двухместную кровать, на которую тут же и упал.
Релинский уже справился с пуговицами на моей рубашке, да и свою тоже отбросил в сторону. Лунный свет играл на его оголенном торсе. Какое-то смутное возражение всплыло в моей голове, но так и не дошло до голосовых связок. Никогда не представлял себя… в таком положении. Я понимал, что страх неизвестности дает о себе знать, и в этот момент хотелось только выиграть еще немного времени, чтобы до конца осознать происходящее.
В следующие мгновения все было так сумбурно. Словно меня захватило обратное течение, не давая вырваться из потока. Шорох одежды. Ладони. Волосы падают на лицо. Запах соли и кондиционера для белья. И мое замешательство, сильнее всего тянущее на дно. Быстрая вспышка. Тело словно стало тяжелее в десять раз.
Тут до меня дошло, что за все время, помимо моих тихих стонов сквозь зубы, стояла абсолютная тишина. В мире, полном чужих мыслей, это стало так непривычно… и тревожно. Придурок, скажи хоть что-нибудь. Мне страшно, когда я не знаю, о чем ты думаешь.
Я посмотрел на Релинского: его глаза были темными, хищными. Я совсем не видел в них себя, и дело было вовсе не в отсутствии освещения.
— Олег! — позвал я его, внезапно останавливая его руки. — Нет.
— Что? — прохрипел он, поднимая на меня глаза.
— Я не знаю, — рассудок начал возвращаться, откуда-то вновь взялись силы.
— Ну чего же ты боишься, глупый? — попытался успокоить меня Олег. — Тут нет ничего страшного.
— Может, это и так, но я не могу! Мне правда не по себе, — я отполз в сторону.
— Что за глупости? — нервно фыркнул Релинский, в его глазах заплясали дьявольские огоньки. — Не будь бабой.
— Давай без этих вот провокаций! — отпихнул я его, сползая с кровати и натягивая штаны.
