В своих чертогах время шло своим чередом, но я чувствовал острый приступ беспокойства. Словно застенчивый ребёнок в классе, я тщательно осматривал отражение в зеркале — ища любую возможность ускользнуть. Атмосфера вокруг была напряжённой, словно на грани неприятности, но я надеялся, что Виноградова всё же промолчит....
Батюшка говорил, что их надо кормить вкусно, и тогда они не станут никого есть…
— Потому ты и научилась готовить? — спросил я шутки ради, но насторожился, заметив серьезный взгляд девушки.
— Вы надо мной не смейтесь, Павел Филиппович! Мой батюшка со своей семьей раньше на лесопилке работал, далеко за городом. И такого повидал, о чем в столице слыхом не слыхивали. Он рассказывал мне много разных историй. И сдается мне, что часть из них правда.
— И про перевертышей? — беспечно спросил я.
— И про них, и про оборачивающихся зверями…
— А это разные виды?
— Перевертыши только вид меняют, а внутри хоть немного, но остаются людьми.
— Умный у тебя был батюшка, — пробасил Фома."
"— Он в город ради матушки переехал, потому что она не хотела жить в деревне. Боялась, что детям там будет тяжело жить, да и родительский век будет недолог. Да только батюшка не смог бросить хорошую работу и потому на вахту ездил.
Девушка тяжело вздохнула и утерла глаза уголком передника.
— Простите, что напомнил о вашей потере, — извинился я.
— Что вы, Павел Филиппович! — отмахнулась Иришка. — Мы о батюшке только добром вспоминаем. Много лет прошло с тех пор. Матушка так и не решилась привести в дом другого мужчину — боялась, что станет нас обижать и поколачивать. Мы ведь до того мирно жили, и горя не знали. Хотя батя у меня был мужиком крепким, его во дворе побаивались.
— Грозный у тебя батя был, — озадачился Фома.
— Добрый, — добавила Иришка и вздохнула. — Он меня очень любил. И на самом деле верил в оборачивающихся. Потому и велел мне всегда носить с собой нож.
— Нож? — спросили мы с Питерским одновременно.
Девушка усмехнулась и вынула из-за пазухи небольшой кулон в виде кинжала из камня. Он висел на длинной цепочке.
— Батюшка говорил, что этот камень ранит всякую нечисть.
Девушка вдруг стянула через голову украшение и сунула в руки Фоме. Тот растерянно взял камень в ладонь и показал мне.
— Не жжется? — вырвалось у меня.
— Обычный камешек, — удивленно отозвался парень, рассматривая предмет.
— Мне хочется верить, что он волшебный, — ответила девушка. — И защищает меня от дурного.
Питерский поднялся на ноги и бережно набросил цепочку на шею девушке.
![Обложка книги Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]](/uploads/posts/images/1/chekhov-kniga-8-temnyi-vsadnik-si.jpg)
