В своих чертогах время шло своим чередом, но я чувствовал острый приступ беспокойства. Словно застенчивый ребёнок в классе, я тщательно осматривал отражение в зеркале — ища любую возможность ускользнуть. Атмосфера вокруг была напряжённой, словно на грани неприятности, но я надеялся, что Виноградова всё же промолчит....
— А что Евсеев? Не заходил утром? — спросил я, поливая лакомство нежной сметаной и накладывая сверху вишнёвое варенье из низенькой баночки.
— Он каждое утро приносит газету и булки, которые нам приносят к воротам… Сегодня еще и творог доставили. Евсеев сам договорился с молочником с рынка. Оказалось, что тот страсть как хочет увидеть самого некроманта, а наш дворник намекнул, что по утрам вы иногда выходите во двор раскурить трубку.
— Так я же не курю, — хмыкнул я.
— Однако намедни из табачной лавки вам доставили в подарок большую коробку сигар.
— Вредно это, — пробасил Фома. Но тут же добавил: — Помню, наша женщина очень уважала сигаретки, которые вкусно пахнут, пока их не разожжешь. Она иногда их жгла, когда дома никого не было. А я всегда чуял…
Мы замолчали.
— Она обязательно проснется, — негромко произнесла Иришка. — Я вчера ходила в храм и зажгла свечу за ее здравие.
— Странно, что ты никогда не боялась нашу Любовь Федоровну, — сказал я.
— А чего ее бояться? — удивленно ответила девушка. — Да и я ничего дурного в доме не делала. А в народе говорят, что бояться надо живых.
— К слову, о живых, — заговорил я, словно невзначай. — Я вот тут на днях повстречал интересного человека. И он рассказывал, что встретил странных существ.
— Каких? — невинно осведомилась девушка, выкладывая на мою тарелку еще одну порцию сырников.
— Он говорил, что они с виду совсем как люди, а когда пожелают — обращаются в зверей.
Иришка как-то странно покосилась на меня и сухо уточнила:
— Когда пожелают, говорите?
— Угу.
— И в каких же зверей?
— Ну-у, вроде больших котов, — протянул я, намазывая вареньем кусочек поджаренного творога.
— А точно не собак? Я вот слышала, что перевертыши бывают псовыми.
— Откуда слышала? — удивился Питерский.
— Батюшка мне сказки сказывал, — отмахнулась девушка. — Говорил, что когда наступают голодные времена, то в город захаживают люди, которые вовсе не люди.
— Почему горе? — нахмурился я.
— А чего хорошего может прийти с собаками? — предположил Фома и тут же мотнул головой.
— Батюшка говорил, что они приходят злыми и поедают всех, кто попадется им на пути… Но, насколько я помню, он уверял, что меняться они могут только на полную луну, а не когда пожелают. А вот те, кто может меняться, когда им вздумается — совсем другие. Они не злые, а хитрые.
![Обложка книги Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]](/uploads/posts/images/1/chekhov-kniga-8-temnyi-vsadnik-si.jpg)
