Рассвет унес смерти в свои объятья, но я словно падал в бездонную пустоту, заполненную густым молочно-белым туманом. Там я видел странные образы, которые перекликивались сотнями голосов — они не были страшными, а манили меня присоединиться. Вдруг падение прекратилось, и густой туман рассеивался, открывая передо мной мир, где звезды казались такими близко и яркими....
Интересно, в чем причина такого рвения? Идейность и борьба с бандитизмом? Или обычный карьеризм? Впрочем, и то и другое было хорошим мотивом.
— Я хотел обратиться к вам с еще одной просьбой, Павел Филиппович, — проговорил Колесников.
— Слушаю, — осторожно отозвался я.
— Я хотел бы указать вас экспертом при допросах призраков на судебных заседаниях, — произнёс собеседник. — Вы же умеете проявлять духов. А во время процесса нужно будет, чтобы свидетелей видели и слышали присутствующие на заседании. Иначе могут возникнуть подозрения в подтасовке фактов.
И то верно. В заседании будет принимать участие множество людей. И все они должны будут слышать показания призрачных свидетелей. Обеспечить такую возможность могут только два человека в Империи, а бабушка вряд ли захочет являться на заседания, резонно решив, что мне практика нужнее…
— Хорошо, — ответил я.
— Спасибо, Павел Филиппович. Я ваш должник, — тут же произнес собеседник.
— Рад буду сотрудничать, раз это принесет пользу Империи.
— Понимаю, мастер Чехов. У вас выдался тяжелый день. Извините, что побеспокоил. До свидания.
— До свидания, — ответил я и, завершив вызов, повернулся к Фоме. — Конвой доставил призраков в отделение.
— Это хорошо, вашество, — ответил Питерский. — Теперь главное, чтобы до суда ничего с ними не случилось.
— Ну, полагаю, новый начальник разбойного отделения очень хочет, чтобы монархисты стали городской легендой, — ответил я.
— Как это? — не понял Питерский.
— Он хочет, чтобы все монархисты получили бессрочный срок на каторге, — пояснил я. — И все, что от них останется — только сказки, которыми будут пугать детей. А сам он навсегда станет тем героем, во время службы которого прекратились бесчинства банды на улицах города. То есть, он и сам станет своего рода легендой.
— А, вон что! — пробасил Фома. — Ну скорее бы…
В этом я не разделял энтузиазма Питерского.
— Ладно, идем, Фома, — произнёс я.
— Секунду, вашество, еще один вопрос, — быстро произнес Питерский. — Как думаете, кто виноват во взрыве трупа?
— У меня только один вариант, если откинуть Свиридова, — после недолгой паузы ответил я. — Человек должен был обладать полномочиями, чтобы вмешаться в движение конвоя. Так что на ум приходит только Щукин.
![Обложка книги Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]](/uploads/posts/images/1/chekhov-kniga-8-temnyi-vsadnik-si.jpg)
