Несмотря на приятное утро с росистым светом, я чувствовал себя немного замкнутым и напряженным. Взгляд в зеркало был каким-то старым и знакомым — старое зеркало, через которое я видел не самого себя, а свое прошлое.
— Соберись, — пробормотал я себе под нос.
— Вашество, я заглянул в Евсееву и велел помалкивать про ночных гостей.
Я обернулся. В дверях комнаты стоял Фома.
— Он не проболтается? — уточнил я, и Питерский кивнул:
— Нам повезло, что наш дворник из тех мест, где сотрудничество с жандармами не поощряется, — пояснил он. — Вы же помните, что он даже однажды покусал одного из них.
— Главное, чтобы он не проделал это снова, — усмехнулся я.
Мы прошли на кухню, где я поставил на плиту чайник.
— Давайте я заварю чай, — предложил Питерский.
— Сам сделаю, — отмахнулся я. — Мне надо чем-то занять руки.
— Я тоже переживаю, — вздохнул вдруг слуга. И мне бросилось в глаза, что он выглядит побледневшим.
Я подошел к нему, положил руку на его широкое плечо. И успокаивающе произнес:
— Все будет хорошо. Наша Виноградова сильная.
— Яблокова, — тихо поправил меня парень и пояснил. — Я возил ее деньги и ценности в банк. И уж имя с фамилией хорошо запомнил.
— Может быть, она надеялась, что однажды очнется, — предположил я.
— Не думаю, — не согласился со мной слуга. — Мне все время казалось, что она просто не могла смириться с тем, что теперь нет необходимости копить. Уж больно наша женщина любит деньги.
Я хотел ответить, но не успел. Шаркая ногами, в комнату вошел Лаврентий Лавович. Он тяжело опустился на стул и утер испарину со лба.
— Что скажете, мастер? Как наша болезная?
— Скорее жива, чем мертва, — сообщил он со слабой улыбкой. — Души я в ней не нашел.
— Плохо искали! — отчаянно воскликнул Фома.
— Но это не значит, что ее там нет, — рассеянно продолжил лекарь, словно не заметил сказанного Питерским. — Душа может быть глубоко и спать. Такое иногда случается от потрясения или при очень глубокой травме. Что произошло перед тем, как Виног… призрак Яблоковой пропал?
— Она сказала, что дом не важен, — с готовностью подсказал Фома. — Что важны люди, ради которых хочется жить и не хочется умирать.
— Она хотела жить. Отчаянно жаждала продлить свое существование в этом мире.
— Она намеренно решила уйти из этой жизни, — заключил я. — И решила пожертвовать всем, что ей дорого, ради того, чтобы мы не пострадали.
— Удивительная женщина, — покачал головой лекарь.
![Обложка книги Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]](/uploads/posts/images/1/chekhov-kniga-8-temnyi-vsadnik-si.jpg)
