Несмотря на приятное утро с росистым светом, я чувствовал себя немного замкнутым и напряженным. Взгляд в зеркало был каким-то старым и знакомым — старое зеркало, через которое я видел не самого себя, а свое прошлое.
— Прибыли, вашество!
Голос Фомы вырвал меня из раздумий. И я взглянул в окно — машина и правда уже стояла у крыльца дома.
— Машину парковать? — уточнил Питерский.
— Пока не надо, — ответил я и вышел из авто. Поднялся по ступенькам кольца, открыл дверь и вошел в дом.
— Я до... — начал было я привычную фразу, как вдруг услышал из приемной приглушенные голоса. И направился в сторону рабочего крыла.
А на пороге так и застыл, пораженный увиденным.
Арина Родионова в платье василькового цвета сидела на диванчике. Перед ней на столике стоял заварочный чайник и наполовину пустая чашка, а неподалеку от секретаря парила в воздухе невероятно довольная Любовь Федоровна.
— ...ма, — только и смог закончить я фразу.
Виноградова и Нечаева замолчали и одновременно обернулись ко мне. Арина Родионовна радостно воскликнула:
— Добрый день, Павел Филиппович! Любовь Фёдоровна сказала мне, что вы уехали подписывать бумаги.
— Это я уже понял, — растерянно ответил я. — И... Каким образом она вам это сказала?
— Словами, чудак-человек! — произнесла Виноградова и постучала по виску, намекая на мою глупость.
— Это как раз понятно, — не взялся спорить я. — Но... как?
— После того, как мы приехали с болот, я стала замечать кое-какие странности, — пояснила секретарь. — Я словно бы стала немного... другой.
— И вы видите Любовь Федоровну? — уточнил я.
— Не совсем, — смущенно ответила девушка. — Только едва заметную тень. И слышу тихий шепот. Когда она начинает говорить тише, то я не могу разобрать слов.
— И... как вы справились с этими новыми особенностями?
Девушка пожала плечами:
— Странно все это... Поначалу я думала, что у меня что-то с ушами. Я несколько раз на улице замечала всякое непонятное. Хорошо, что была ни одна и не попыталась выяснить правду. Страшно представить, чем бы это могло обернуться.
— Это может быть опасным. Призраки порой бывают недобрыми, они могут увязаться за вами, если заметят, что вы их видите или слышите. И они способны брать у человека силу, чаще всего от какого-то вида эмоций.
— Что это значит?
— Кому-то нужно обожание, кто-то тоскует по злости, иные...
— По своему дому, — отчетливо произнесла Виноградова.
— Но вы были в резиденции вдали от дома, — напомнила Арина Родионовна.
— Я к домашним привязалась. К Фомушке нашему.
![Обложка книги Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]](/uploads/posts/images/1/chekhov-kniga-8-temnyi-vsadnik-si.jpg)
