— Вы ни в чем не виноваты, — всхлипнула она.
— Я не только за себя прошу. А я за всех, кто делал вам больно. Простите.
Елена Анатольевна повернула голову, чтобы встретиться со мной потемневшим взглядом.
— Вы страшный человек, мастер Чехов. Я слышала, что у вас неприятный характер, что вы холодный и спокойный. Что вы до неприличия уравновешенный… Но то, что вы делаете сейчас… Уж лучше бы вы меня жалели, Павел Филиппович — у меня бы получилось вас за это презирать. Ну вот почему вы такой?
— Какой? — я позволил ей развернуться и взял похолодевшие девичьи ладони в свои.
— Вы умеете злиться, Павел Филиппович?
— И при этом вы бьете посуду? Кричите? Делаете глупости?
— К сожалению, нет. Быть может, так было бы проще, я смог бы выразить эмоции через подобный поступок, и люди принимали бы меня за такого же, как они сами. Но именно в такие моменты люди ощущают, что я другой. И потому я кажусь им неприятным. Они видят меня недостаточно живым.
Девушка шмыгнула носом и тихо уточнила:
— Это особенность вашей силы?
— Мой отец в точности такой же. Так что, полагаю, что это — черта нашей фамилии.
— То есть, у вас вся семья способна бесить своим спокойствием?
Я осторожно улыбнулся и признал:
— Полагаю, так и есть… Но это означает, что вам повезло не оказаться частью нашей семьи. Представляете, какие у нас семейные обеды?
Княжна закатила глаза:
— Вы достойны кого-то, кто будет ценить вас такой, какая вы есть…
— Однако, вы считаете, что у меня гнилая душа, — насупилась Свиридова.
— Я немного слукавил. Ведь я не могу увидеть вашу душу, пока вы живы.
— Ах, вы… — девушка вновь ударила меня кулачком по плечу. Но на этот раз сделала это несерьезно.
— Давайте вернемся в машину, — предложил я. — Вам надо скорее оказаться в своей квартире, заказать что-нибудь вкусное из любимого ресторана…
— Это было бы замечательно!
— Я могу позвонить в «Знатный ужин» и попросить для вас лосятину. Она сегодня у них особенно хороша, как мне сказали…
— Они не доставляют еду на дом.
— Я попрошу распорядителя об этом одолжении, — пообещал я.
— Умеете вы уговаривать, — хмыкнула девушка и зашагала вместе со мной к автомобилю. — Вы полагаете, мне стоит не рассказывать о том, что наш с вами договор не имеет силы?
— Поверьте, так будет лучше. Старший Морозов беспокоился о том, чтобы с вами не случилось чего. Это он попросил вывести вас за город.
— Он на самом деле такой мудрый дядюшка? — изумилась Свиридова.