–…и я все же решился попросить Арину Родионовну пригласить ее родителей на семейный обед к Софье Яковлевне на выходные. Потому что подумал, что если и дальше буду тянуть, то она сама решится предложить мне такое. И как потом жить? Вы бы точно не простили мне такой промашки. Да и бабушка до конца моих дней говорила бы, что я все испортил…
Я усмехнулся и подвинулся ближе к Виноградовой.
— На самом деле, мне стало важно, чтобы она поняла — я настроен серьезно! Пусть у нас еще есть время, но ведь она могла бы решить, что я не считаю ее подходящей парой. Могла бы начать сомневаться… В общем, думаю, что я все сделал правильно.
Мне показалось, что ресницы женщины дрогнули, и я затаил дыхание. Но спустя несколько секунд был вынужден признать, что ничего не происходит.
Скрипнула дверь, на пороге показался Фома. Он вошел и едва слышно произнес:
— Вы бы шли спать, Павел Филиппович… А я почитаю для Людмилы Федоровны…
— Что ты решил почитать? — поинтересовался я.
— Ее старую бухгалтерскую книгу, — важно сообщил Питерский, показывая мне толстую тетрадь в потертой кожаной обложке.
Я покачал головой, решив, что хуже от этого точно не будет. Встал на ноги и потянулся. Помощник уселся на опустевшее место и наклонил лампу ближе к раскрытым страницам тетради.
— Итак, госпожа Людмила Федоровна, сейчас мы с вами пройдемся по цифрам прихода и расхода за тысяча девятьсот девяносто третий год…
Я вышел в гостиную и прикрыл дверь. Дом настороженно молчал. И я вдруг понял, что раньше он никогда не был таким пустым.
Пройдя на кухню, я нашел пару ломтей хлеба, намазал их чесночным маслом, положил сверху немного ветчины и принялся ужинать. Пламя конфорки плясало синими язычками. Я вскипятил чайник, заварил несколько щепоток трав и налил себе в кружку немного отвара. Остальной отнес в комнату к Виноградовой. Питерский не перестал диктовать цифры при моем появлении, лишь кивнул, дав понять, что заметил заботу.
С кружкой в руках я направился в свою комнату, разделся и наскоро принял душ. Облачившись в домашний халат вышел из ванной. Сел в кресло, но успел сделать лишь один глоток чая, когда телефон на столе зазвонил. лежавший на столе телефон. Я взял аппарат, взглянул на экран, усмехнулся и нажал кнопку приема вызова. Произнёс:
— Некроманты никогда не спят?
— Совести у тебя нет, Павел Филиппович! — послышался из динамика строгий голос бабушки. — Почему все важности я узнаю не от тебя?
— Потому что у тебя есть от кого их узнавать, — устало заметил я.