— Здесь нет телефонов, комплюхтеров и телевизоров…
Мне показалось, что хозяин клуба намеренно исковеркал слово «компьютер», придав ему тем самым презрительный оттенок.
— А сами сказали, что видели меня в кино, — пожурила его Яблокова.
— Иногда смотрим фильмы в клубе. Но только те, что одобрил я лично! Также я выдаю гостям книги, которые не смутят их разум. Знаете, вы удивитесь, но большая часть молодых людей, которые к нам приезжают, не читали ничего, кроме сообщений в телефоне. Стоит ли говорить, что каждый кинофильм здесь для них становится откровением. Приученные к пошлости и развязности юноши получают ценные уроки послушания.
— Так чем вы их исцеляете? — Яблокова не дала хозяину уйти от темы.
— Знамо чем! — пробасил Фома и сощурился. — Тут трудовой лагерь для избалованных сынков аристократов…
Сосновцев обернулся и оценивающе осмотрел Питерского. А затем подтвердил:
— Так и есть. А вы проницательны, господин…
— Я неглуп, — не стал представляться мой помощник. — И точно знаю, как выглядит место, где насильно удерживают людей.
— Здесь никого не держат против воли, — возразил Михаил Сергеевич. — Каждый наш гость подписал бумаги, по которым не имеет к нам никаких претензий. Они соглашаются провести у нас некоторое время и соблюдать при этом наши правила.
— И вязать себя позволяют? — хитро прищурившись, уточнил Фома.
— По условиям договора мы имеем право обезопасить персонал и гостя, когда он впадает в неистовство. Вы же видели, что парень был не в себе?
— Видели даже больше, чем хотели бы, — негромко сказала Нечаева.
— Еще раз простите, Арина Родионовна, — сокрушенно покачал головой хозяин поселка. — Мне правда неловко, что произошло это недоразумение…
— Сволочи! Сатрапы! — донеслось из ближайшего дома, а затем послышались резкие звуки, напоминающие свист.
— Розги? — удивилась Яблокова.
— Все согласно договору, — быстро кивнул Сосновцев. — Лекарь тут же залечивает раны, но не убирает страдания. Чтобы не повадно было нарушать.
— Разве это законно? — изумилась Арина и беспомощно взглянула на меня.
— Если договор составлен верно… — начал было я.
— Так и есть, — Михаил Сергеевич осенил себя священным знаком Искупителя. — Стал бы я рисковать своей свободой, делая что-то незаконное. Мы составляли бумаги с юристами. Каждый договор заверяем у нотариуса. И делаем это в столице, чтобы потом никто из гостей не заявил, что на него оказывалось давление.