Все гости приезжают сюда сами, по своей воле…
— Я жаловаться буду… — приглушенно пищал невидимый страдалец.
— Это как-то бесчеловечно, — буркнула Арина и подсела ко мне ближе.
— Прошу каждого из вас дать мне честное слово, что все увиденное и сказанное тут останется между нами, — внезапно попросил Сосновцев. — Мне хватит вашего слова.
Мы пообещали, что не станем разглашать полученную информацию, и мужчина продолжил:
— Поймите, Арина Родионовна, тут нет никого, кто не согласился на исцеление самостоятельно. К примеру, тот, чью задницу вы изволили лицезреть…
Я предупреждающе кашлянул, и Сосновцев прижал пальцы ко рту.
— Извините… Я имел в виду того парня, которого пришлось скрутить. Он приехал к нам намедни с родителем. Тот определил сына к нам, чтобы излечить его от дурных привычек. Парень вынужден был согласиться провести у нас три месяца, иначе был бы лишен наследства и отчества. Это его собственное решение.
— И что же он такого сделал, что отец сдал его сюда? — поразилась Арина Родионовна.
— Именно этот юноша позволил себе ударить родную матушку за то, что она не выдала ему карманных денег.
— Вот же… — Фома с трудом сдержал скверное слово. И тут же виновато буркнул: — Простите.
— Он нехорошо вел себя в лицее, за что был отчислен. Домашние потеряли надежду на его исправление, — продолжил Сосновцев. — А еще, у нас живет парень, который готовился отравить своего брата, чтобы получить наследство… Есть мальчишка, который решил в деревеньке, принадлежащей его семье, восстановить право первой ночи помещика. И ввалился на свадьбу, чтобы потребовать себе невесту.
— Какое варварство! — скривилась Яблокова.
— Паренька едва не пришибли лопатами. Он не ожидал, что часть селян окажется бастардами, владеющими силой. Их усадьбу едва не спалили, и отец семейства пообещал жителям, что исправит нрав своего сына.
— Надеюсь, у вас это получится, — подала голос Арина Родионовна.
Михаил Сергеевич устало улыбнулся и продолжил:
— А тот, кто подал вам чашки, живет у нас уже почти год. Раньше он не мог сам себе даже шнурки завязать. Но это не самое страшное. В своем доме он начал мучить животных. Лень и вседозволенность грозили сделать из него чудовище. Душеправ осмотрел парня и посоветовал обратиться ко мне, чтобы определить его в наше благословенное место.
— Кем благословенное? — на всякий случай уточнил я.
— Синодом, — важно кивнул хозяин поселка. — Мы получили разрешение на ведение исправительной работы с отпрысками от верховного жреца.