Поначалу она только иногда кашляла. Мы считали, что Лилия простыла. Снадобья от кашля давали эффект. Лилия уверяла, что ей становится лучше. Но затем немога возвращалась. Мы сменили все подушки в доме. Потому как один целитель заявил, что у нее может быть непереносимость пера. Этого хватило надолго. Однако, затем все изменилось. Лилия начала задыхаться. Воздушнице не хватало воздуха. Это даже звучит нелепо.
Мужчина замолчал, и мне показалось, что его лицо дрогнуло. Он замолчал, словно собираясь с силами. А потом продолжил более низким голосом.
— По ночам было страшнее всего. Порой я выносил ее из комнаты на улицу, надеясь, что на свежем воздухе ей станет легче.
— Это помогало? — уточнил я, чтобы отец понял, что он не один.
— Помогало, — кивнул мужчина, но так и не обернулся.
Блики от стекла сыграли с моим воображением странную шутку. Мне показалось, что на щеке отца появилась влажная дорожка.
— Иногда она начинала царапать свою шею. Словно пыталась разорвать кожу. Порой это у нее получалось. Лекарь был в ужасе, когда увидел раны. И приказал ей носить воротник, который не позволил бы навредить себе. Но когда Лилии было дурно, то она срывала его первым.
Отец провел ладонью по лицу, словно пытаясь отогнать видения прошлого.
— Я держал ее за шею, чтобы она рвала мою кожу. Чтобы не навредила себе. Потому что ее раны причиняли мне слишком сильную боль.
— Почему целители не смогли облегчить ее состояние? — спросил я.
— Ей становилось легче. К нам переехал талантливый старик, который занял гостевую комнату. Он каждый день проводил с ней сеансы, уверяя, что сможет исцелить ее. И у него почти получилось. Лилия перестала задыхаться.
— И что случилось? — задал я вопрос, ответ на который уже знал.
— В тот день я должен был остаться дома и провести время с ней. Но в Смуту никто не мог знать, когда случится беда. За мной прислали машину. Я успел отъехать до перекрестка. И понял, что произошло что-то страшное. Выпрыгнул прямо на дорогу и рванул обратно. Я успел вбежать в дом, когда Лилия уже хрипела, не открывая глаз. Не помню, как звал целителя. Как вынес наружу. Как меня потом пытались оторвать от нее. Увести… Я ведь едва не спалил весь этот дом. Чуть не убил всех, кто был рядом…
Отец замолчал, и мне показалось, что он не скажет больше ни слова.
— Лекарь отлучился буквально на несколько минут. Ему пришло письмо, и он вышел его прочесть, — бесцветным голосом закончил Филипп Петрович. — Старик не был виноват, но я едва его не сжег. когда впал в безумие.