В глазах кустодия плясали синие искорки и все это было не к добру. И я поспешно поставил корявые пни, которые потрясли корнями. Не мешкая, вызвал из межмирья Минина, а следом и Лешего с Митричем. И тотемы сразу же загудели, предупреждая о перегрузке. Осторожно поинтересовался:
— Что с вами, мастер Зимин?
Кустодий не ответил. Его руки уже покрылись ледяной коркой до самых локтей. Кулаки сделались пудовыми. Он был готов к атаке, и стало ясно даже пню в углу комнаты. Но в следующую секунду, Нечаева вдруг оказалась рядом с Зиминым. Она ласково коснулась запястья Стаса и мягко, вкрадчиво произнесла:
— Не стоит делать глупостей, Станислав Александрович. Мы ваши друзья.
Ладони девушки засветились. Мое сердце пропустило удар, в голове зашумело. Арина смотрелась рядом с мужчиной хрупкой и такой маленькой. Казалось, что стоит ему просто махнуть рукой, и девушка сломается под ударом. Я все же отдал приказ бойцам, которые окружили кустодия. Однако Зимин застыл, словно механическая кукла, у которой кончился завод. Он просто стоял и смотрел на Арину Родионовну светлыми ото льда глазами.
— Вы не слышите этот злобный шепот, мастер. Вы слышите только мой голос! Слушайте лишь его. Следуйте за ним, мастер Зимин, — приказала Нечаева. Вся мягкость мигом испарилась из голоса девушки. Нечаева сделалась строгой. — Отпустите свой лед, мастер. Прямо сейчас, Станислав. Я так хочу.
Я ожидал чего угодно, но не того, что криомастер послушно кивнет.
— Как скажете, Арина Родионовна, — прохрипел он.
Девушка довольно улыбнулась и убрала ладонь с руки кустодия. Обернулась ко мне:
— Все хорошо, Павел Филиппович. Можете отзывать своих миньонов.
Голос девушки звучал успокаивающе. Он словно мягко подчинял меня своей воле. Нечаева нахмурилась, а затем поспешно произнесла:
— Простите, Павел Филиппович.
Я замотал головой, отгоняя морок. Уточнил:
— Да. Мастер Зимин не причинит нам вреда.
Я с подозрением покосился на застывшего кустодия. Но все же отпустил миньонов и убрал тотемы, пусть и с опаской. Зимин же только моргнул. И я заметил, что искры в его глазах погасли, а радужки приобрели обычный оттенок.
— Он под вашим контролем? — уточнил я у помощницы.
— Не совсем. Сейчас Станислав Александрович впал в некое подобие транса. Я сделала это, чтобы он не слышал этот странный шепот.
— Вы его слышите? — обеспокоился я.
— Все в порядке, я могу его не впускать в свое сознание.
— Но… Как это у вас получилось? — я указал на кустодия.
Арина Родионовна пожала плечами:
— Не знаю.