В мрачном зеркале Гражданской войны два фронта встречались в неспокойной степи. Тот, кто еще недавно бился за одну страну, теперь готов был только убить другого. В этой схватке был я — хороший наездник, но оказался под сильнейшим нападением противника. Гнев и злость разрывали седла и топтали мечи....
"
"Выслушал полковник от директора «Пролетарского дизеля» немало теплых слов, плавно переходящих в истерику и угрозы. И что на военкома обязательно будут жаловаться по инстанции. И что тот со своей зарплаты станет убытки возмещать, а их будет столько, что правнуки останутся до пенсии в долгах перед государством. И что вообще тут вредительством попахивает. Но военком держался невозмутимо и только строго поинтересовался:
– Товарищ Алымов! Вы против того, чтобы завод был готов к внезапному нападению буржуазных стран? Время, знаете ли, грозовое.
Тут директор погрустнел, припомнив, сколько народу на «Пролетарском дизеле» арестовали в последние два года, а заодно судьбу директора соседнего завода, который тоже что-то недопонял. Для порядка побурчал, что все равно будет жаловаться в Наркомат обороны. Но учения на указанное время наметил.
Учения предстояли массовые. В покое оставили только цеха непрерывных технологий. Литейный, например. Но они нам и не нужны были.
Ближе к делу я направился в одноэтажную пристройку к зданию нашего Управления. Там за дверью с номером одиннадцать открывалось длинное помещение, уставленное шкафами с образцами взрывных устройств, стены завешаны плакатами с какими-то таблицами, описанием бомб и гранат, а также химических реакций. В двух отдельных шкафах хранилось специальное саперное оборудование.
То были владения Леши Есина, нашего эксперта-взрывотехника, он же штатный сапер Управления. Бравый парень, из опытных армейских саперов. Мой человек. Я лично переманил его из полка РККА. Не раз проверял в деле. И он мне предан.
Леша – фанатик своего дела, млеющий при виде штатных и самодельных бомб. Обычно работой он не перегружен, но всегда рвался в бой, так что мы его привлекали на различные мероприятия в качестве боевой единицы. Когда я сказал ему, что предстоит поработать по профилю, глаза его азартно загорелись:
– Давненько я не брал в руки шашку! Что делать надо, Ермолай Платонович?
– Разминировать промышленный объект.
– Отлично! – видно было, что он искренне радуется заминированному предприятию.
Я накачал его по поводу секретности:
– Никому ни слова. Понял? Даже самому Ежову.
– А Сталину? – хмыкнул Есин.
– Сталину можно. Если спросит.
– Да понял. Не агитируйте.
