В мрачном зеркале Гражданской войны два фронта встречались в неспокойной степи. Тот, кто еще недавно бился за одну страну, теперь готов был только убить другого. В этой схватке был я — хороший наездник, но оказался под сильнейшим нападением противника. Гнев и злость разрывали седла и топтали мечи....
Ты прав – нас и правда на заклание готовят. Мы теперь тут никого не устраиваем. Ни врагов народа, ни террористов и вредителей. Ни расхитителей соцсобственности. Ни собственное начальство.
– Ну, так на войне и беляков мы не слишком устраивали. И где сейчас они? И где мы?
– Ладно, не до сантиментов… Что ты там насчет сейфа Граца говорил?
– Все на мази. Жду приказа.
– Считай, дождался…
Глава 4
Громкоговоритель на площади загремел неожиданно и на полную мощь, так что казалось, будто он в моем кабинете.
Новости Страны Советов. «Продолжается Первая сессия Верховного Совета РСФСР. Избранники великого народа призваны к власти на основе самого демократичного в мире волеизъявления шестидесяти миллионов избирателей»… «Участники экипажа самолета «Москва» удостоены высокого звания Героя Советского Союза. Двадцать четыре часа понадобилось летчикам, чтобы долететь от Москвы до берегов Тихого океана»… «Германские планы нападения на Чехословакию»… «Вредительство испанских троцкистов»…
На моем столе зазвонил городской телефон.
От таких приглашений не отказываются. Поэтому я поправил галстук перед зеркалом, одернул белую рубашку. И пешком отправился в обком – благо, идти триста метров.
Второй секретарь обкома был как всегда тактичен и гостеприимен. Чай в фарфоровых чашках с серпами и молотами, шоколадные конфеты в хрустальной вазочке – это сладкая часть.
– Ваши соображения по поводу дела «Пролетарского дизеля»? – спросил он строго. – Руководство УНКВД настаивает, чтобы начать материалы частями передавать на рассмотрение тройки.
– Какая тройка? – воскликнул я. – Там еще конь не валялся! Множество вопросов. Дело дробить на части нельзя!
– Мне тоже так кажется. Тем более тянется ниточка в другие регионы.
– Эти ниточки… У нас завод вскоре встанет, опутанный ниточками.
– Вы что, считаете дело сфабрикованным? – недоуменно приподнял бровь Белобородько.
– Я считаю, надо разбираться и рыть глубоко, а не по верхам кузнечиком скакать. И вопрос перед Москвой ставить о тщательном расследовании. С взвешиванием всех версий. Это не тот случай, когда утром дали показания, вечером тройка, ночью расстрел. И наверху не поймут, если шашкой рубить.
