В мрачном зеркале Гражданской войны два фронта встречались в неспокойной степи. Тот, кто еще недавно бился за одну страну, теперь готов был только убить другого. В этой схватке был я — хороший наездник, но оказался под сильнейшим нападением противника. Гнев и злость разрывали седла и топтали мечи....
– Это угроза особоуполномоченному?
– Какому особоуполномоченному? Который призывает чекиста перед врагом руки поднять и не сопротивляться, когда его потрошат? Который сотрудников НКВД ради странно понимаемой им законности под вражескую пулю готов подставить? А нет ли в этом чего-то большего, чем просто политическая близорукость? Сегодня напишу запрос особоуполномоченному центрального аппарата НКВД СССР, узнаю – в его ведомстве ныне так принято? Или это личная инициатива капитана Билибина?
Билибин спал с лица.
– Ну что ты в бутылку лезешь? – произнес он. – Ты же знаешь, есть юридическая процедура.
– Вот и занимайся процедурами, а не лезь в мутные авантюры, которые тебе боком выйдут. – Я внимательно посмотрел ему в глаза.
Глаза он отвел. Заграбастал еще печенья и еще отчаяннее захрустел.
Вопросы он стал задавать с куда меньшим напором. А через день расследование свернул. Применение оружия правомерно. Капитан Ремизов проявил выучку и мужество, как и положено сотруднику НКВД.
"Гаевский укатил на совещание в Ленинград. Оставил хозяйство на зама по личному составу Ховенко.
У меня уже неделю лежало приглашение в Москву на учебу, организуемую НКВД для руководителей областного звена. Я показал его исполняющему обязанности начальника со словами:
– Москва зовет!
– Ну так давай. Не посрами, – добродушно расплылся в улыбке Ховенко, поставив заковыристую резолюцию.
– Напомню! – вдруг с прорвавшимся чувством произнес я. – Еще как напомню.
И прикусил язык, словив на себе удивленный взгляд Ховенко.
Да, нервы разболтались. В последнее время говорю и делаю лишнее. С другой стороны, как же трудно сохранять спокойствие, когда дело близится к развязке. Ведь совсем скоро выявится победитель этого забега по заминированной беговой дорожке.
Мне заполнили в канцелярии командировочное предписание в Москву.
Глава 11
Я просто шкурой ощущал, как напряжение вокруг меня сгустилось. Будто перед грозой. А вдруг противнику придет в голову, что пускать меня в Москву нельзя?
Пока добирался до столицы, ждал всего, чего угодно. Что выстрелят в спину прямо на перроне. Что бросят гранату в купе. И был настороже.
Поезд трюхал до столицы четырнадцать часов.
