В мрачном зеркале Гражданской войны два фронта встречались в неспокойной степи. Тот, кто еще недавно бился за одну страну, теперь готов был только убить другого. В этой схватке был я — хороший наездник, но оказался под сильнейшим нападением противника. Гнев и злость разрывали седла и топтали мечи....
А уверенность, что гроза уже грянула.
А может, плюнуть на все и начать рубить шашкой? Граца кинуть в камеру своей властью. Хотя Гаевский не даст, но можно подождать, пока он опять в командировку укатит, странник наш. Или легче просто взять Ефима за шкирку, незаметно так для посторонних глаз, да и кинуть в подвал за городом. Туда же – связника-обувщика. А заодно и исполняющего обязанности директора «Пролетарского дизеля» Зорина – нашего главного подозреваемого. Хрен с ними, с изощренными разработками. Грузить всех в кузов, а потом выбивать показания вместе с соплями! Конечно, остальная вражеская агентура при таком подходе тут же разбежится.
Ну, если совсем меня крепко прижмут, что не вздохнешь, можно взять да и незатейливо перестрелять фигурантов. А там хоть трава не расти. Как ни залихватски и фантастично звучал этот вариант, но если выхода иного не увижу, так и сделаю. Если только самого раньше не грохнут…
Вечер. Коридоры и кабинеты Управления затихли.
Ну все, пора к начальнику.
Я накрутил диск внутреннего телефона:
– Можно к вам, Михаил Семенович?
– Да, я вас жду, Ермолай Платонович. С нетерпением…
Глава 15
Зайдя в отдельный начальственный подъезд, я бодро взбежал на четвертый этаж. Секретарши и ординарца в приемной уже не было. Заходи к руководству кто хочешь. Пролетарская демократия.
Я так и сделал – постучался и вошел."
"Все же Гаевский артист.
– Заходите, Ермолай Платонович. Жду вас, жду.
Меня жгли любопытство и ожидание, а еще ползла тревожная холодная змейка по позвоночнику.
Ждал я чего-то драматичного. А не произошло ровным счетом ничего примечательного. Гаевский пододвинул к себе толстый блокнот с обложкой «Участнику партийной конференции» и начал выспрашивать о текущих делах и их перспективах. О статистике агентурно-оперативной деятельности.
Я отвечал четко, но раздражался все больше. Ну и что это за буффонада такая?
Неожиданно послышался тактичный такой, с придыханием, стук в дверь.
– Войдите! – с какой-то торжественностью изрек Гаевский.
Ну конечно, Грац. Псина верная. Вошел на цыпочках, улыбается заискивающе. Только тапки в зубах не принес, но это впереди. Скромненько встал у стеночки, подпирая спиной дубовые панели и преданно пожирая глазами начальство.
