Автор
В Человеческом Улье мир тесен и ужесточен. Жизнь метко наносит критические удары, заставляя каждый шаг быть последним. Атмосфера наполнена тайной и неожиданными поворотами судьбы, где каждый из нас — забота природы или убийца своего проекта.
Похоже, «Человеческий улей» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Сам понимаешь, что нам лишнее внимание совсем ни к чему, а ты всех пустышей переполошил, теперь они не скоро успокоятся.
— Они бы и без меня возбудились из-за вашего Шапкуна. Он ходил там же, где и я.
— Не ходил он, а устроился на точке удобной. Его пустыши игнорируют, такой уж талант у паренька. Только тебе там что-то понадобилось, вот и навел ораву. Теперь эта точка стала совсем горячей, придется менять, а мы на нее рассчитывали. Не наша это поляна, вклинились удачно, думали сработать там, где никто нас не ждет.
Карат покачал головой:
— Я половину из сказанного не понимаю.
— Ну да. Молодой да ранний, мало знаешь, о глупом думаешь. Говори, что в городе видел, может полезное услышим. Люди какие-нибудь, твари сильные, может машина интересная где проехала. Или ты туда не совался?
— Совался. Я там Шуста встретил, он помог мне от лотерейщика отбиться.
— Это тогда одежду порвал?
— Нет, до этого приключения нашел.
— Например?
— Беспилотник по моей машине отстрелялся. Тоже на развязке, но с другой стороны города.
— Что за беспилотник?! — подобрался старший.
— Не знаю. Самолет на крест похожий, Шуст его почему-то «мессером» назвал.
Собеседник кивнул:
— Этот дрон так и называется у многих. Хотя я бы не сказал, что он на «мессершмитт» похож. Ничего общего. Ракетами бил или из пулемета?
— Ракеты. «Уазик» разнес, меня потрепало немного.
— А чего тебя не добил?
— Может не видел, я в сторону откатился, лежал в траве.
— У него тепловизор крутой, эта зараза все видит.
— Может ракеты закончились.
— Может и так. Что еще видел?
— Группу какого-то Бидона.
— На «буханке» катаются?
— Да.
— Вот же лохи, я думал, что их сожрали уже. Повезло тебе, могли и грохнуть. Они там все до единого нервные и тупые, у всех под ногами путаются. Долго такие не живут, они это сами понимают, вот и нервничают. А где Шуст? Почему ты один?
— Расстаться пришлось.
— Почему?
— Рубер напал.
— Рапан?
— Шуст называл его рубером.
— Можно и так. А почему ты до сих пор жив? Или этот Шуст нереально крутой и завалил его?
— Не уверен, что Шуст крутой. Сбежал он. Быстро бегает.
— Ага, — поддакнул усач. — За ним на мотоцикле хрен угонишься.
— Бросил, говоришь? Ну тогда я вернусь к изначальному вопросу: почему ты до сих пор живой? Сумел сбежать от рубера?
— Не сумел. Пришлось его убить, по хорошему он не понимал.
