В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Зато в этот раз она подготовлена лучше. В этот раз все пройдет легче.
Вот только крестик…
Девочка подошла к соседней комнате. Дверь была закрыта, Мельников с кем-то разговаривал по телефону. Она дождалась, пока станет тихо, и постучалась.
Константин Романович сидел за письменным столом, глядя в окно.
– Анечка, это ты, – рассеянно сказал он, – я как раз хотел… Ты присядь…
– Ничего страшного, дядя Костя, – сказала Аня. – Я все понимаю.
– Звонила твоя двоюродная сестра, Ира. – Он обернулся к девочке. – Предлагает тебе переехать к ней.
"Ира? Ах да, старшая дочь Валерии! Она сейчас уже взрослая. Аня совсем ее не помнила.
Константин Романович продолжал говорить, не глядя на девочку:
– Ты наверняка захочешь жить с ней… У нее просторная квартира недалеко от Университета. Но я просил бы тебя… Знаю, тебе здесь невесело… Но, может быть, ты останешься хотя бы на полгода?
Голос у него сорвался.
– На полгода? – непонимающе переспросила Аня.
– На три месяца, – умоляюще шепнул Константин Романович и поднял на нее глаза.
– Вы что… – пораженно начала Аня.
И вдруг поняла.
Он был привязан к ней, этот немолодой человек, не умевший ни сказать, ни выразить свою любовь; он страдал при мысли, что и она покинет его. Его безмерную деликатность она принимала за неприязнь, страх быть навязчивым – за отчужденность. За все это время Аня ничего о нем не узнала, словно его воображаемое безразличие к ней лишило Константина Романовича человеческих качеств; он был для нее лишь придатком к своей доброй жене, который Ольга Степановна по какому-то недоразумению любила не меньше, чем девочку.
Ее охватил стыд такой силы, что заглушил даже боль утраты.
Девочка сглотнула вставший в горле ком и грубовато сказала, подражая манере старшего конюха:
– Пускай идет в жопу. Зачем мне к ней ехать? У меня свой дом имеется!
Константин Романович поднялся и неловко обнял ее.
Глава 13
1– Рукой пошевелить можешь? – спросила бледная Маша, похожая на утопленницу.
– Я все могу, – сказал Бабкин. – Кроме простейшей вещи: взять за шкирку какого-то жилистого хмыря и притащить его в отдел. – Он с отвращением посмотрел на окровавленный бинт, валявшийся у ног. – Плотнее бинтуй, Макар.
– Уверен, что не надо в травмпункт?
– Пальцы шевелятся, запястье крутится, значит, все в порядке. Не хочу объясняться по поводу ножевого.
