В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Когда невдалеке показались две фигуры, Кастор выскочил из-за тополя, на ходу говоря в немую трубку: «Здравствуйте, я вам уже привез заказик, а вот как бы в подъезд мне попасть, не подскажете? А этаж какой? Ага, буду через минуту».
И замер. Наперерез парочке шел тот самый амбал, из-за которого не удалось поговорить с Козловой по душам.
Надо было продолжать идти, не привлекая к себе внимания, и он ухитрился поменять курс так, чтобы это не выглядело бегством. Остановился поодаль, притворился, будто читает адрес на коробке.
А вот это уже нехорошо.
За то время, что амбал провел в квартире Козловой, Кастор составил новый план.
Для начала он обошел дом и напротив заколоченного хода наткнулся на черный внедорожник со злыми прищуренными фарами по бокам ощерившейся решетки радиатора. Кастор дотронулся до капота: теплый. Машину только что припарковали.
Он натянул шапку, подышал через плотно прилегающую ткань.
Прошло пять минут, пятнадцать. Пора бы уже амбалу выходить, подумал Кастор, неужели я ошибся с машиной? Нет, она была и в Зеленограде, я заметил ее, но не обратил внимания. Он скоро придет. Сначала тяжелые шаги – человек таких габаритов должен топать, как слон, – затем щелчок разблокировки замка, а потом он начинает умещать свое огромное тело на водительское сиденье. В этот момент любой человек почти беспомощен.
Полоснуть по горлу – легко, играючи.
Будет много крови. Родственникам придется разориться на химчистку.
Кастора спасла звериная интуиция. Он нутром чувствовал, что его враг вот-вот вернется, он был готов броситься в любую секунду, и потому, когда сверху на него упала тень, успел откатиться в сторону и вслепую махнуть ножом.
Амбал уклонился. Это было так же необъяснимо, как его бесшумное появление с той стороны, откуда Кастор его никак не ждал.
Он дотянулся до балаклавы, но Кастор врезал ему из последних сил по раненой руке, отчаянным рывком сумел высвободиться и побежал так, как не бегал никогда в жизни. Он вылетел на дорогу.
