В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Белые крашеные волосы торчали во все стороны, как иголки у ежа; еж-альбинос, подумал Илюшин, глядя в круглые светло-голубые глаза.
– Дмитрий, – начал он, прочитав имя на бейджике, – ваш постоялец не оставил никаких координат? Он нам очень нужен. А еще больше ему нужны мы, хотя он об этом пока и не знает.
Парень внимательно посмотрел на обоих. На лице его отразилось сомнение.
– Тебе бы пылесосы по квартирам продавать с таким подходом, Макар, – флегматично сказал Бабкин."
"Он вытащил тысячную купюру, положил на стойку и прижал ладонью.
Номер телефона нашелся через пять минут. Администратор скосил глаза на купюру, полностью закрытую лапой Бабкина, но тот остался неподвижен.
– Макар, набери, пожалуйста, нашего друга.
Телефон был отключен. Илюшин поморщился: нехороший знак. Клименко приехал по делам, он должен быть на связи. Правда, оставалась вероятность, что он специально указал несуществующий номер.
– Кто оформлял выезд? – спросил Сергей.
– Я оформлял. – Парень на всякий случай отодвинулся подальше от Бабкина.
– Помнишь, как это происходило?
Да, он помнил. Клиент был пьян, постоянно оглядывался и подпрыгнул, когда за его спиной с грохотом сошлись двери старого лифта. Дима сначала решил, что этот идиот допился до белой горячки, но теперь, когда за ним явились эти двое, поведение клиента стало объяснимым. Один вроде нормальный, приятный даже, а второй прибыл на машине времени прямиком из девяностых.
– Дима, я вам клянусь: у моего друга нет за пазухой ни утюга, ни паяльника, – доброжелательно сказал Макар, наблюдая за ним.
– Я сейчас тебя самого испугаю, – бесстрастно отозвался верзила. – И лицо тебе сделаю попроще, сам, своими руками. Тебе, кстати, пойдет, а то ты вечно на сложных щщах.
Идиотский этот обмен репликами, к удивлению самого Дмитрия, несколько успокоил его.
– Ваш друг был очень пьян, – сказал он. – От него за три метра разило.
– Кто-то находился с ним рядом в этот момент? – спросил Илюшин.
– Нет. Это точно, потому что, когда он выписывался, в холле вообще никого не было. Клиенты повалили позже.
– Во сколько он уехал?
– Подождите минуту… В пять пятнадцать. Номер у него оплачен на неделю вперед, я его рассчитывал.
– Он как-то объяснил свой отъезд? – вступил Бабкин. – Что он вообще сказал? Припомни, пожалуйста, как следует, это очень важно.
