В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Он мысленно отматывал пленку назад: Клименко садится на кровать; Илюшин несет три стаканчика, расплескивая по дороге воду; он распахивает дверцы шкафа; видит свое отражение в тускло освещенном зеркале ванной комнаты…
Сергей остановился как вкопанный.
– Расческа.
– Что? – переспросил Илюшин.
– На полочке в ванной лежит расческа с редкими зубьями.
– Одноразовая? – предположил Макар.
– Нет, качественный пластик, имитация под черепаховый гребень. А стрижка у него – бобрик.
Они уставились друг на друга.
– У его бывшей девушки длинные волосы.
– …и если кто-то знал, что она его подружка…
«…то этот кто-то мог бы проследить за ней», – хотел закончить Макар, и в эту секунду из отеля донесся истошный крик. Он перешел в визг и оборвался.
Сергей оказался возле входа быстрее, чем Илюшин подумал: «Это Клименко». Взлетая вверх по лестнице, он успел заметить, что консьержки нет на месте. Рядом заверещала женщина, послышался звон разбитого стекла, а следом глухой удар.
– «Скорую» вызывайте! – рявкнул он во весь голос.
Женщина умолкла.
– В «Скорую» позвоните, быстрее, пожалуйста, – попросил кого-то запыхавшийся Макар за его спиной.
– Пусть передадут диспетчеру: открытая черепно-мозговая… – Бабкин проверил пульс Клименко. – Аптечка есть? Несите бинты! Или полотенца, чистые полотенца! Давайте, шевелитесь!
Вокруг захлопали двери, кто-то заговорил встревоженно, снизу крикнули: «Ирина Петровна! Там постояльцу плохо!» Илюшин исчез и вскоре вернулся с полотенцами.
– Нет у них аптечки.
Постояльцы вывалили в коридор.
– Кровищ-щи-то… – пробормотал пьяный голос.
– Это за что вы его так, братцы?
– Да это не они! – заполошно выкрикнула женщина. – Это тот, который в мой номер вломился!
Бабкин разорвал два полотенца на узкие полосы. Зеваки за его спиной почтительно притихли. Илюшин присел на корточки рядом с ним, наблюдая, как Сергей перебинтовывает рану.
– Нападавший выбил дверь в номере напротив, – тихо сказал он, – разбил стулом окно и спрыгнул со второго этажа. Внизу никого нет, разумеется. Одни осколки.
– А женщина почему кричала?
– Это ее комната. Говорит, он был в маске, закрывавшей лицо.
– Кто бы сомневался. – Бабкин наклонился над Клименко, рассматривая рану. – Чем же он его так оприходовал…
– Он живой вообще? – спросили сзади.
