В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
– Она ни черта не знает. Зря ты ее выманивал.
Лишь бы не поезд, подумал он, сколько у меня минут… пять, десять? Не больше десяти.
Человек на мосту молчал, вглядываясь в него.
– Ты ищешь преступника, из-за которого погибла твоя мать, – сказал Илюшин.
– Откуда ты знаешь?
– Анна рассказала тебе о нем?
– Ничего-то ты не знаешь, дурачок.
– Она сказала тебе о нем? – повысил голос Макар, не сводя взгляда с такого приятного, такого знакомого лица.
Убийца осклабился.
– Детка Анечка бредит. Детке Анечке нужно к мамочке.
– Бредит? – Макар коротко рассмеялся. Нездоровый это был смех, но он не смог удержаться.
Ночь, девушка с петлей на шее, траурная лента реки, и выкаченный белый глаз луны, и дикий ветер, от которого ломило уши, – все принадлежало этому существу с немигающим взглядом и писклявым голосом, и Макар принадлежал ему с того момента, как поднялся на мост. Они попали в его сон. Ухнули в кроличью нору и приземлились на груду костей Бармаглота.
– Тебе пора. – Убийца требовательно дернул подбородком вниз, словно ждал, что Илюшин сам перевалится через перила.
– Что еще она сказала?
– Пошел! – заорал тот.
Девушка сидела как мертвая. И вдруг губы у нее зашевелились.
– Что?! – не расслышал Макар.
– Я сказала ему, что это он сам!"
"– Заткнись! – Человек на мосту сделал короткое движение, и Илюшин понял, что он вот-вот столкнет ее вниз.
– Стой! – заорал он во всю глотку.
– Пока-пока!
– Зеркало! – по наитию выкрикнул Макар.
Тот замер. Его ладонь лежала на плече девушки, Илюшин видел, как сжимаются длинные пальцы. У Анны от боли исказилось лицо.
Он готов был поклясться, что в глазах убийцы что-то мелькнуло.
– Зеркало, – повторил Илюшин, чувствуя себя утопающим, поймавшим невесть откуда прилетевший спасательный круг. Его швыряло волнами, не было видно ни огней, ни берега, и все, что он мог, – вцепиться в брошенное ему слово, не раздумывая, что оно значит.
Человек озадаченно смотрел на него.
– Ты хоть раз видел свое отражение? – спросил Илюшин.
Что он несет, этот парень, трясущийся то ли от страха, то ли от холода? Кастор прищурился, решая, в какой очередности их убрать. Если столкнуть дурочку, парень удерет. А он, похоже, и впрямь что-то знает.
ЗЕРКАЛО
Слово ударило его, разлетелось на осколки, один впился в висок. Кастор поморщился, мотнул головой, пытаясь избавиться от боли.
