В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Неподвижное тело на парковой дорожке.
Живой Эмиль.
Мертвый Эмиль.
Как я мог развязать руки, если они были связаны?
Почему я был сыт, если никогда не покупал еду?
Откуда взялись деньги в моем кармане?
Что я делал, когда не помнил себя?
КТО Я ТАКОЙ
Макар смотрел на него, онемев. Лицо человека напротив текло и менялось; на поверхность выныривал Кастор и вновь исчезал; тело дергалось; из горла вырывались неразборчивые выкрики; наконец ужас полного, окончательного понимания встал в его глазах, и не осталось ничего, кроме ужаса.
– Это я, – побелевшими губами выговорил Никита. – Все время это был я…
Оглушительный гудок прорезал воздух.
Сафонов перевел взгляд на несущийся к ним состав, и лицо его стало спокойным, как у спящего.
Илюшин понял, что сейчас произойдет. Он инстинктивно отвернулся и закрыл девушку.
Но прежде чем Сафонов успел шагнуть под поезд, рядом, словно из ниоткуда, выросла огромная фигура. Грохот оглушил Макара, его толкнуло к перилам воздушной волной.
Когда все стихло, он поднял голову.
Глава 18
1– Если бы я не видел его, я бы не поверил, – сказал Макар.
Бабкин молча кивнул.
– Его как будто собрали заново на наших глазах. Разъяли целое на части, затем соединили, а получилось нечто иное. Неудивительно, что Серега не узнал его через прорезь в маске. Это другой человек.
Лишь под утро, иззябшие, они приехали к Маше, и та отпаивала их коньяком, затем чаем, пыталась уговорить на завтрак, но оба в один голос сказали, что кусок им в горло не полезет.
– У него было такое выражение, когда он понял… – Сергей покачал головой.
Маша накрыла его ладонь своей.
– Но кто он, этот второй?
– Функция, – коротко ответил Макар и, глядя в ее непонимающее лицо, пояснил: – Нет личности, есть лишь ее предназначение. Единственные воспоминания Кастора – это горе от потери матери и месть тем, из-за кого она погибла.
– Он называл себя Кастором, – вспомнил Сергей.
Макар кивнул:
– Память одного прорастала в другого, он подбрасывал себе подсказки.
