В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Кастор и Поллукс – это из древнегреческой мифологии…
– Диоскуры, – сказала Маша. – Братья-близнецы.
– Наверное, какая-то часть его понимала, что он двойник. В две тысячи двенадцатом он начал убивать своих друзей. Когда расправился со всеми, исчез, и снова возник после переезда в чужой дом. Человек в особняке напротив, о котором Сафонов рассказывал сестре, – это он сам. Наверное, единственный раз Никита был близок к правде: он видел свое отражение в окнах, оно жило собственной жизнью.
– Это он напечатал фотографии?"
"– Конечно.
Все могло бы закончиться ничем, если бы Никита не спустился в подвал. Я уверен, что Кастор появлялся и раньше, но Сафонов не замечал результата его действий.
– А в подвал он спустился… – начала Маша.
– …потому что встретил Василия Клименко, – закончил за нее Макар. – Ее величество случайность. Василий – не просто старый приятель, это программа, запустившая доступ к архивированным воспоминаниям о гибели матери.
Бабкин хмыкнул:
– А мы еще не могли понять, отчего убийца не напал на Клименко сразу после того, как его подруга ушла из гостиницы! «Чего он ждал!» Да Кастора попросту не существовало. Вместо него появился Сафонов, а тот понятия не имел, как и зачем он оказался в этом районе.
– И еще эспандер, – ни с того, ни с сего добавил Макар.
Маша вопросительно посмотрела на мужа.
– На кровати в коттедже Рытвина валялся кистевой эспандер, – пояснил Сергей. – Надо думать, Сафонов тренировался с ним постоянно. Отсюда и хватка.
Он покосился на свою перебинтованную руку.
Илюшин закашлялся, встал и принес плед.
– Меня все-таки продуло на чертовом виадуке. А Козлова наверняка подхватит воспаление легких.
