В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Не знаю, догадывался ли он, что Сафонова стоит опасаться больше, чем Сенцову и Лобана вместе взятых…
– Да полиции он боялся! – вмешался Сергей. – Решил, что теперь-то Никита точно их сдаст. Он был на похоронах. «Снег падал, много снега» – помнишь?"
"– Ну да, ее же хоронили в декабре. После побега Клименко настала очередь Матусевича и его товарищей бояться разоблачения. Никто не знал, куда он скрылся и почему. Думаю, они перебрали десятки версий. «Клименко раскололся!» Чат был удален, бывших друзей разметало в стороны.
– Ты не закончил про Мельникова, – напомнила Маша.
– Может, Сафонов взял у приятеля машину и бессмысленно колесил по городу, пока его не занесло… – Илюшин пожал плечами: – Не могу представить куда. Я грешил на санитара в морге, но твой муж утверждает, что с нынешней системой регистрации забрать неопознанный труп невозможно.
– Утверждаю, – согласился Бабкин. – Это тебе не девяностые.
– Мельников мог скончаться у Никиты на руках. Не представляю, зачем парня понесло в Зеленоград… Если он этого не вспомнит, мы не узнаем правды. Ясно одно: сам он никого не убивал. Только привез труп старика, выгрузил в арке и воткнул в него нож.
– Почему тело не опознали? – спросила Маша.
Сергей вздохнул.
– Отпечатки пальцев бесполезны, если Мельников не попадал ни в одну базу данных.
– А снимки зубов?
– Безымянный труп невозможно идентифицировать таким образом, если у тебя нет подозрений, кто это может быть, – ответил за Бабкина Илюшин.
– И все-таки, в конечном счете, это девчонка виновата во втором появлении Кастора, – хмуро сказал Сергей.
– Нет. «Человек из дома напротив» возник раньше, чем Аня выследила Сафонова. Он услышал звонок, вернулся в коттедж, она ударила его по голове телефонным аппаратом. Сознание потерял Никита, а очнулся уже Кастор.
– Но где он жил?
Макар пожал плечами.
– Снял где-нибудь угол. Сафонов упомянул, что его держали взаперти, но ему удалось бежать. Не было никакого «взаперти». Это игра его больного воображения. Он и сам это понял.
Они помолчали.
– Что с ним теперь будет? – спросила Маша.
Илюшин кивнул на Сергея:
– Вопрос к нему.
– Судебно-психиатрическая экспертиза… – неохотно сказал Бабкин.
