В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Шубин как-то странно двинул лицом вперед, словно пытался описать подбородком полукруг. По-видимому, это означало удивление.
– Игнатов не рассказал мне об исчезновении Сафонова, – медленно сказал он.
– Он и не знает, – пожал плечами Макар.
– Отчего же?
– У нас не было причин говорить ему правду.
Шубин криво усмехнулся.
Бабкин почувствовал себя зрителем, наблюдающим за игроками в пинг-понг.
Официант поставил перед слепым тарелку со стейком. Глядя, как хирургически точно Шубин управляется с мясом, отделяя его от кости, Бабкин заподозрил, что его слепота – надувательство, а когда тот спокойно, без малейшей неуверенности налил себе чай, Сергей утвердился в этой мысли.
– Игнатов думает, вас что-то связывает с компанией Матусевича, – сказал Макар.
– Он прав. Я нигде об этом не упоминал… проговорился кто-то из тех, кто участвовал в розыгрыше.
Шубин выпил чай и вновь долил в чашку. Бабкин следил за ним, как ребенок за фокусником, пытаясь понять, где подвох.
– Звук, – сказал Шубин.
– Простите?"
"– Я ориентируюсь на звук, с которым наполняется емкость. Это раз. В этом ресторане мне всегда подают одну и ту же посуду, и я чувствую, какой объем нужно наливать, – это два. Опыт, и больше ничего.
– Откуда вы знаете, что я смотрю? – не выдержал Сергей.
– Вы задерживаете дыхание, когда я берусь за чайник.
Илюшин негромко рассмеялся и похлопал Бабкина по плечу.
– О чем мы говорили? – Шубин снова по-совиному крутанул головой. – А, о розыгрыше…
– И о том, что Сафонов был единственным нормальным человеком.
– Да-да. Этот случай произошел на третьем курсе. Я был болезненно застенчив, собирался свести счеты с жизнью и обдумывал, как добиться расположения одной девушки, – все это одновременно.
