В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Меня временно вознесли на пьедестал только затем, чтобы Матусевич почувствовал, что его считают ничтожеством.
– Этого хватило, чтобы вы стали его врагом?
Шубин широко улыбнулся.
– Где-то в октябре в одном из корпусов начался ремонт. Я в то время болел, и меня забыли предупредить, что занятия перенесены. С утра я, сонный как муха, еще не полностью оправившийся после ангины, потащился привычным маршрутом. Вошел в то здание, где никого не было, и сразу понял, что меня ждут. Сверху шел искусственный звук, запись.
– Как вы узнали, что это он?
– Мне помогла Сенцова, сама того не зная. У нее были резкие духи с нотой ладана, больше никто такими не пользовался. А где Люба, там и Артем. Я слышал, как они бегали вокруг… довольно качественная имитация факультета перед началом лекции. Не поленились даже притащить аппаратуру! Если бы к ним попал зрячий с завязанными глазами, у них бы все получилось.
Макар недоверчиво покачал головой:
– Проделать это с вами было самонадеянно.
Шубин кивнул.
– Невозможно спутать переполненное помещение с пустым. Звук распространяется по-другому. И запахи… Там воняло краской, но не людьми. Пот, заношенные свитера и пальто после химчистки, носки, одеколоны, жвачки, кожаные сумки, прокуренные волосы, руки, которые вымыли с мылом после туалета, – пахнет все. Я молчу о девушках во время менструации.
Бабкин покраснел.
– Человека с собакой чувствуешь за три метра. Если собака мокрая, за восемь. – Шубин взмахнул рукой, привлекая внимание официанта, и попросил десерт. – Я направился в аудиторию (в которой никого не было, естественно) и услышал, как за моей спиной они чем-то перегораживают коридор. Я оказался заперт в подобии тоннеля без окон. На это они и рассчитывали: у меня не было возможности позвать на помощь.
– А как же телефон? – спросил Бабкин. – Вы ведь могли позвонить?
– Они это предусмотрели.
Бабкин озадаченно крякнул.
– Как-то все это выходит за пределы безобидного розыгрыша, – сказал Макар.
– Никто и не обещал: «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость». Кстати, вам известно, как эта фраза звучит в оригинале у Джоан Роулинг?
– Нет.
Бабкин, который «Гарри Поттера» не читал, промолчал.
– «I solemnly swear that I’m up to no good» – «не замышляю ничего хорошего».
