– И тебя убьет, если решит, что ты что-то знаешь.
– Аня, нужно в полицию…
– Нет. – Она сказала это так, что он сразу замолчал. – Я пока исчезну. Подумаю, что делать. Не возвращайся к нам… Найдешь, где перекантоваться?
– Найду, – хмуро усмехнулся он. – Послушай, мне твоя самодеятельность не нравится…
– Понимаю. Но в полицию пока нельзя. Я же напала на ту женщину. И на Сафонова тоже…
– Телефон с собой?
– Выпал там, возле калитки.
Алексей выругался сквозь зубы.
– Мне пора. Леша, пожалуйста, – в ее голове прорезались умоляющие нотки, – спрячься, не ходи пока в институт. Если он тебя найдет…
Они застыли друг напротив друга в темноте каморки, пропахшей кожей седел.
– Уходим вместе, – выдохнул он. – Я тебя одну не…
Снаружи залаяли собаки. Анна резко вскинула руку: тихо, молчи.
– Вы тут девушку не видели? – послышался низкий хрипловатый голос. – Маленькая такая, с глазищами.
– С глазищами – это Анька Козлова, – отозвался Виталик. – В каптерке она была.
– Снимай штаны, – быстро приказала Анна. – Заглянет – говори, что ты новенький, никого не знаешь."
"Она выскользнула из каморки, прежде чем Алексей успел сказать хоть слово.
Первый денник, второй, третий. Тяжелые шаги приближались. Анна отодвинула засов, стараясь издавать как можно меньше шума, и просочилась внутрь.
Маскарад радостно потянулся ей навстречу.
– Тихо, милый, тихо, – шепотом взмолилась девушка.
Она постаралась взять себя в руки. Рядом с перепуганным человеком занервничает любая лошадь.
– Ложись, ложись…
В пяти шагах от нее заскрипела дверь каптерки.
– Ой, здрасте, извините! Вы за мной? Я еще не переоделся, у меня через десять минут… Только мне тренера-девушку обещали…
Студент тараторил как стопроцентный новичок. Молодец, Алексей Иванович, подумала Анна, какой же ты молодец, осталось и нам с тобой, Маскарад, выступить так же убедительно, и все будет хорошо…
Дверь захлопнулась. Маскарад громко вздохнул и опустился на солому, повинуясь движению маленькой руки.
Фризский тяжеловоз – не самая крупная порода, но по сравнению с остальными лошадьми на конюшне Маскарад был огромен. Анна сжалась в комок за его широкой спиной. Лишь бы не вскочил… Ей пришло в голову, что тот, кто идет по конюшне, сам напоминает тяжеловоза.
Возле Аниного укрытия он замедлил шаг. Маскарад заволновался, заржал. Значит, денник осматривают.
– Тише, тише, – успокаивающе проговорил человек и двинулся дальше.
Он дошел до второго выхода – Анна безошибочно определила это, услышав, как белоснежная ахалтекинская лошадь Сахара злобно бьет копытом в доски, сердясь на чужака. Постоял там и вернулся обратно.
– Слышь, добрый человек, не нашел я там Ани, – пробасил он.
– А-а, значит, на третьей леваде. Как выйдешь, направо.
Голоса доносились из-за угла.