Зутис ведь ничего не говорит, он дает возможность суду как бы самому обо всем догадаться. Что вы, Синтиньш, предлагаете?
Синтиньш пожал плечами.
— Знаете, Синтиньш, выпустим Зутиса на свободу! За недостатком улик. Он ведь этого ждет, не так ли?
На лице Синтиньша расцвела широкая улыбка, он понял майора. На свободе Зутис выведет их на своих друзей и тогда против него улик будет достаточно.
На следующий день Вилберт Зутис покинул жесткие тюремные нары и перебрался на свой мягкий диван. Было уже за полдень, когда он вернулся в объятия тети Агаты. Старушка от неожиданного счастья умчалась в магазин за курицей.
Вилберт вел себя странно. Он ходил и ходил по своей комнате, разглядывая картины и на расспросы тети Агаты отвечал только «да» и «нет». Жареного цыпленка уплел, не почувствовав его вкуса. Потом сказал, что пойдет отдохнуть, потому что его клонит ко сну. Но сон не шел, он лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок и размышлял. А мысли были невеселыми.
На сей раз ему повезло, причем очень даже повезло. Сам ангел-хранитель прислал в его камеру парня, который попался за драку. У него только что умер тесть Вячеслав Мозер, ночной сторож швейной фабрики «Вия». Да, на сей раз ему еще повезло, но что будет дальше? Что готовит ему будущее?"
"Он изобрел и привел в действие огромную машину. Машина работала четко, помол был тонкий. Он радовался этому. Радовался своей машине. Но изобретя ее, он не придумал, как эту машину остановить. И теперь это его пугало. И чем больше он об этом думал, тем становилось страшнее. Он понял, что привел в движение машину, которая в конце концов задавит его самого.
Суммы были слишком большие. Суммы были настолько велики, что соответствующая статья Уголовного кодекса запахла не только лишением свободы, но даже свинцом и порохом. Теперь он жил уже на мушке заряженного карабина, курок в любую минуту мог щелкнуть.
Зутис спрыгнул с дивана и вошел в комнату, где висели картины.
Карабин мог выстрелить в любой момент! Если хочешь жить, надо машину остановить. Зутис сел у телефона и набрал номер квартиры Цауны, но, услышав его голос, положил трубку. Он знал, что скажет Альберт. Он как-нибудь отшутится — ведь все идет превосходно, деньги текут рекой. Аргалис строит невероятно роскошную дачу — в самый раз конфисковать… На полдороге не бросит… Если дойдет до суда, то он, Зутис, окажется из них самым плохим и предстанет как главарь, ведь у него четыре судимости. Ему достанется больше всех, в лучшем случае дадут пятнадцать лет. Вот радость-то!
Он не сомневался, что однажды все лопнет. Это закономерно. Каждый раз, когда он создавал какой-нибудь филиал своей фирмы, он был уверен, что предприятие крепкое, и все-таки оно, в конце концов проваливалось. Так что провал — это закономерность.
Он кружил по комнате.