В дверях жаровой зоне ресторана Далерус увидел крепкого мужчину в черной кожаной куртке, и тут же понял: перед ним человек с чужим прошлым. Проклинивший во время войны летчик вернулся домой, но оставил за собой не только раненых, но и целые деревни уничтоженные в бою. Внутри замка было по-другому: светло, скульптурно украшенные стены и роскошная мебель — здесь чувствовалось другое время и совсем другой настрой....
Она тщательно подгребла носком туфельки прошлогодние прелые листья и мусор, закрывая щель. Осмотрелась — вокруг все так же тихо и пустынно. На душе сразу стало легче. Весело сбежав по ступеням, Ксения быстро пошла обратно, мимо старых елей, мимо садовой скамьи с облупившейся голубой краской.
Огромный черный пес появился перед ней бесшумно и совершенно неожиданно. Ксения от испуга слегка вскрикнула и схватилась рукой за грудь.
Собака, облизав морду длинным розовым языком, уставилась на нее янтарно-коричневыми злыми глазами.
Ксения отступила, подняла тонкую хворостину — ненадежная защита, конечно, но все же. Шерсть на загривке у пса вздыбилась, он зарычал громче.
— Пошел! — девушка хотела замахнуться на него.
— Осторожнее, фройляйн! — раздался сзади мужской голос. — Сидеть!
Пес послушно уселся на тропе, не спуская горящих злобой глаз с Ксении. Она оглянулась. К ней не спеша приближался немолодой немецкий офицер. Подойдя ближе, он с улыбкой поднял руку под козырек.
— Прелестная пленница!.. Что вы здесь делаете, фройляйн? Сидеть! — снова прикрикнул он на пса. — Не бойтесь, он без команды не бросается.
От этих слов Ксении стало не по себе.
— Я… Я гуляла. Мы всегда раньше здесь искали грибы, — она показала немцу хворостинку: не выдаст же собака, не доложит хозяину, что она только что подняла ее.
— Какие грибы столь рано? — полное лицо немца снова расплылось в улыбке.
— Нет, — Ксения отбросила ветку. — Не угадали. Пан должен знать, что на свидания девушки ходят вечером.
— Вечером полицейский час. У фройляйн есть пропуск? — серые глаза немца не улыбались, они смотрели серьезно и пытливо. — Так какие грибы?
— Шампиньоны. Здесь их называют «печарки». Очень вкусно. А с продуктами стало тяжело.
— Что делать, война. Фройляйн где-нибудь работает?
— Нет. С работой тоже тяжело.
— Понимаю, понимаю, — покивал немец. — Извините, что мой пес испугал вас. Здесь никто не бывает, поэтому я отпускаю гулять его без поводка. Иди, познакомься с фройляйн, — с улыбкой обратился офицер к собаке. И добавил: — Не волнуйтесь, он не тронет.
Ксения с замершим сердцем стояла не дыша, пока огромный пес обходил ее кругом, чутко обнюхивая.
— Ну вот, — довольно усмехнулся немец. — Простите мой плохой польский и ваш невольный испуг. Всего доброго.
