В дверях жаровой зоне ресторана Далерус увидел крепкого мужчину в черной кожаной куртке, и тут же понял: перед ним человек с чужим прошлым. Проклинивший во время войны летчик вернулся домой, но оставил за собой не только раненых, но и целые деревни уничтоженные в бою. Внутри замка было по-другому: светло, скульптурно украшенные стены и роскошная мебель — здесь чувствовалось другое время и совсем другой настрой....
— Не нужно родословной! Почему не указали о смене фамилии?
— Боялся, — некрасиво скривив лицо, снова всхлипнул Владимир Иванович. — Честное слово, боялся!
— Чего боялись? Или кого?
— Красных. Вдруг узнают? Они меня к смерти приговорили… — Тараканов хотел привстать, но свалился на пол от сильного удара резиновой дубинки.
Нагнувшись, Шмидт прихватил его за пиджак, намереваясь приподнять, чтобы еще сильнее ударить обвисшее тело, но Ругге знаком остановил его.
В подвал вошел один из офицеров, приехавших с инспекторами.
— Господа, прибыл начальник СС и тайной полиции. Он просит нас уделить ему несколько минут. Прошу прерваться. Этого, — он кивнул на Владимира Ивановича, — пока оставим здесь под охраной.
Шмидт помог Тараканову встать, грубо повернул лицом к стене. Ругге, проходя мимо, неожиданно спустил со сворки собаку и, указав на Владимира Ивановича, приказал:
— Охранять!
Пес, вздыбив на загривке шерсть, подскочил и, злобно ощерясь, уселся около стоящего у стены человека.
— Можем быть спокойны, господа, он теперь никуда не денется, — усмехнулся подполковник, предупредительно пропуская вперед гостей из Берлина.
Болело отбитое резиновой палкой плечо, но Тараканов все же рискнул чуть повернуть голову и взглянуть на собаку. Тут же раздалось рычание.
Владимир Иванович почему-то вдруг вспомнил, как ему рассказывали о бытовавшей в немецких лагерях забаве охранников — хетцягде, когда беззащитных людей загоняли в котлованы или ямы с гладкими стенками и насмерть травили собаками…
* * *"
"— … Вообще-то я не сторонник применения усиленного допроса, — поддерживая под локоть главу берлинской инспекции, пояснил Генрих Ругге, поднимаясь по лестнице.
— Вы неисправимый гуманист! — улыбнулся инспектор.
* * *Вилли Байер ждал их в кабинете начальника абверкоманды. Подполковник сумел оценить такт гостя, не усевшегося в кресло хозяина — среди «черных» СС вежливые и тактичные люди встречались крайне редко. Поэтому он с неподдельным радушием предложил начальнику СС и тайной полиции коньяк и сигары. Байер поблагодарил и отказался.
