В дверях жаровой зоне ресторана Далерус увидел крепкого мужчину в черной кожаной куртке, и тут же понял: перед ним человек с чужим прошлым. Проклинивший во время войны летчик вернулся домой, но оставил за собой не только раненых, но и целые деревни уничтоженные в бою. Внутри замка было по-другому: светло, скульптурно украшенные стены и роскошная мебель — здесь чувствовалось другое время и совсем другой настрой....
Пан Викентий подошел ближе к Дымше.
— На что вы рассчитывали? — он кивнул на разбросанные по ковру таблицы и, нагнувшись, начал бережно собирать их.
— Оставьте! — неожиданно грубо оттолкнул его подскочивший Ругге. Марчевский успел поймать его быстрый взгляд, брошенный в сторону книжных полок.
— Обыскать и в карцер! — кивнув на Дымшу, приказал абверовец. — Пусть пока подумает, хочет ли его шея узнать, сколько весит задница, а потом нам расскажет… Вас, альтергеноссе, я просил задержаться по другому поводу. Видите, — он грустно посмотрел на лежавшую в луже крови собаку.
— Бог мой! — потрясенный пан Викентий провел рукой по лицу, словно стирая с него налипшую паутину. — Но зачем, зачем?!
— На теле нашли записку. «Смерть любовнице пособника фашистов». Как видите, не зря вас охраняют. Насчет похорон уже распорядились, примите соболезнования. О картотеке не беспокойтесь, простите мою невольную резкость.
Ругге сел в кресло, устало прикрыл рукой глаза.
* * *Только трубы печей остались на месте сгоревшей деревни, словно безымянные памятники на могилах бывших ее жителей, да кое-где сохранились прогнившие, покосившиеся изгороди из потемневших жердей.
Легкий ветерок раздувал подсохшую на солнце золу, играл мертвыми ветвями обугленных, не зазеленевших этой весной кленов. Но стоило ветерку притихнуть, как удушливый запах гари заполнял все вокруг, перебивая ароматы поднявшихся на недальнем лугу трав и лозы, росших в болотистой низине за пожарищем.
Рядом раскинулось нeпаханое поле с врытым в заросшую сорняками землю грубо вытесанным каменным крестом. Над ним вились стаи галдящих ворон.
На краю деревни возвышались сложенные из темно-красного кирпича башни полуразрушенного костела. Именно их и видел человек в сером ватнике, наблюдавший в сильный бинокль за сопредельной стороной границы.
Заслышав шаги человека, мыши, возившиеся в стогу перепрелой соломы, разбежались с тонким противным писком и испуганно попрятались в норки.
Спугнувший их человек постоял на опушке рощи, прячась в тени кустов, — обычно немцы избегали приближаться к сожженным ими селениям, но лишняя предосторожность не мешала, — потом быстро пересек открытое пространство и толкнул успевшую поржаветь калитку ворот костела, сваренную из витых железных прутьев. Прежде чем скрыться в пустом проеме дверей, человек еще раз осмотрелся. Никого.
