В дверях жаровой зоне ресторана Далерус увидел крепкого мужчину в черной кожаной куртке, и тут же понял: перед ним человек с чужим прошлым. Проклинивший во время войны летчик вернулся домой, но оставил за собой не только раненых, но и целые деревни уничтоженные в бою. Внутри замка было по-другому: светло, скульптурно украшенные стены и роскошная мебель — здесь чувствовалось другое время и совсем другой настрой....
Его теперь придется долго нащупывать, подводить к его связям новых людей, заранее строить хитроумные ловушки. Да, именно хитроумные, потому что имеешь дело с опытным противником, причем в чужой стране, с враждебно настроенным населением. Есть одна нитка — Марчевский! Но абверовцы сейчас вцепятся в него, как грешник в индульгенцию, отпускающую все грехи, причем подписанную самим папой римским, и никого постараются даже близко не подпустить к поляку. Он их козырь — все для скорейшей победы вермахта! Ну, ничего, Бергер постарается внушить группенфюреру Этнеру нужные мысли о политическом аспекте разработки, вернее, о необходимости ее продолжения.
Машина въехала в ворота, миновала двор и остановилась у крыльца. Оберфюрер поднялся по лестнице, отдал фуражку и перчатки встретившему его Канихену.
— Из замка никаких новостей? — проходя в комнаты поинтересовался он.
— Пока нет, — Канихен услужливо поднес зажженную спичку к сигаре усевшегося в кресло шефа.
Лениво покачиваясь в кресле-качалке, Бергер поймал себя на мысли о том, что, пожалуй, впервые не знает — каких именно новостей следует ждать из конюшни Ругге, особенно в свете последних событий…
* * *— Смелее! — свой призыв, обращенный к Тараканову, гауптман Шмидт подкрепил красноречивым движением автоматного ствола.
Владимир Иванович нерешительно переминался с ноги на ногу. Пока он стоял здесь, полускрытый дверью потайного хранилища, Шмидт вряд ли станет стрелять, но только стоит выйти, как весь превратишься в сплошную мишень.
— Гарантируете жизнь? — решил протянуть время Владимир Иванович, лихорадочно ища выхода.
Хорошо, что он почти полностью скрыт массивной дверью с укрепленными на ней книжными полками и Шмидту не видно движений его рук. Правая рука Тараканова медленно поползла к оттянутому тяжестью парабеллума косому карману на подкладке куртки.
— Не стоит торговаться, выходите! Или будете дожидаться солдат охраны, сидя взаперти?
«Блефует, — понял Тараканов.
