В дверях жаровой зоне ресторана Далерус увидел крепкого мужчину в черной кожаной куртке, и тут же понял: перед ним человек с чужим прошлым. Проклинивший во время войны летчик вернулся домой, но оставил за собой не только раненых, но и целые деревни уничтоженные в бою. Внутри замка было по-другому: светло, скульптурно украшенные стены и роскошная мебель — здесь чувствовалось другое время и совсем другой настрой....
Стреляли, — пояснил он, повернувшись к Дымше.
— Попали? — равнодушно поинтересовался тот.
— Не знаю. Я ушел. А вы не видели? — обратился Тараканов к Вадиму.
— Не видел… Ну что, еще по одной?
— Давайте. Правда, это не питье, — скривил губы Дымша. — Вот до войны помню, какой только водки не было: и Житнювка и Контушевка, и Выборова, и Яжембяк — чистая, что твоя христова слеза, хлебом пахла, а эта отдает какой-то химией или гнилой картошкой.
— За неимением гербовой пишут на простой! Я бы, может, тоже не отказался от Смирновской… Где жили, Вадим Евгеньевич?
— Некоторое время в Германии, потом в Польше.
— А я еще не старик, — усмехнулся Тараканов. — В двадцатом я успел пострелять из винтовки по краснюкам. Потом испытал весь ужас отступления. Тяжелое время, не хочется вспоминать… Противно.
— Да, приятно вспоминать только победы, — согласился закуривший сигарету Дымша.
— Скрылся в развалинах, — меланхолично жуя колбасу, пояснил Владимир Иванович. — Пальнул из пистолета в эсэсовцев и скрылся. Ловкий малый. Но его вроде бы все-таки задели, он хромал. Вы не заметили, Вадим Евгеньевич?
— Не заметил. Я больше думал о том, чтобы самому не поймать шальную пулю: обидно схлопотать свинец ни за что, ни про что. Прижался к стеночке и переждал, а потом пошел сюда.
— Пешком? — вроде бы ненароком уточнил Дымша.
— Пешком, — подтвердил Выхин. — Хотелось скорее убраться с площади. Мало ли что — граница недалеко!
— Граница совсем рядом. С башни Россию видно, — наливая себе шнапса, сказал Тараканов. — Так и хочется руку протянуть.
— То не россиянская земля! — надувшись так, что взбухли вены на лбу, бросил Алоиз. — Там была Польша!
— Э-э, вспомнили, пан Алоиз, — пренебрежительно махнул рукой Тараканов. — А не хотите ли вспомнить, что Варшава была генерал-губернаторством Российской империи?! А? Забыли?
— Того больше не будет! — начал распаляться Дымша.
— Что вы, господа? Неужели теперь мне надо выступать в роли миротворца? — улыбнулся Выхин. — Зачем мы собрались: спорить и ссориться или приятно провести время в своей компании, как говорит пан Дымша? Давайте раз и навсегда договоримся — никаких политических споров или разговоров о политике! Согласны?
— Я — за! — Тараканов налил всем шнапсу.
