Георгий Миловидов казался обычным счастливым успешным человеком до тех пор, пока не появилась тень на его радостном взгляде: он обнаружил, что у него есть дубликат. Не просто в виде зеркального отражения, а как реальный второй Георгий, кто женился, стал врачом и даже забыл о первом себе. А сам Миловидов превратился в человека с двойной тенью – нищий, изувеченный, не понимающий мира вокруг себя....
– А вернее сказать, его погубил неуемный интерес к женскому полу. Ведь как получилось. Там, в Сталино, его заметила эта курва, уложила к себе в постель. Ну и лишился человек политической бдительности. А без политической бдительности ты кто? Хуже всякой тряпки. Так-то.
– А по-моему, он просто слабый, – сказал Федор. – Душа у него гнилая. Вот и все объяснение.
– Может, и так, – согласился майор.
Они еще помолчали, а затем Горюнов сказал:
– Ладно, Антон Кузьмич, пойду я. Есть у меня еще и другие дела.
– А то как же! – самым невинным тоном произнес Расторгуев.
– Обязательно, – сказал Федор и вышел.
У дверей кабинета начальника стояла Ульяна. Она тоже была одета в форму.
– И куда мы пойдем? – спросила она, улыбаясь Федору.
– Куда поведешь, – Горюнов улыбнулся в ответ. – Прокопьевск твой город. Покажи мне его достопримечательности.
– Да какие тут достопримечательности?
– Какие есть.
– Тогда пойдем, – Ульяна взяла Федора за руку.
Они вышли из здания и пошли по улице.
– Когда ты уезжаешь? – спросила Ульяна.
– Завтра утром, – ответил Федор.
– Как скоро! – вздохнула девушка.
– Ну, не так и скоро, – ответил Федор с улыбкой. – Давай посчитаем. Сейчас – утро. Значит, у нас с тобой еще целый день…
– И целый вечер… – сказала Ульяна.
– И целая ночь… – дополнил Федор.
– И даже чуть-чуть завтрашнего утра, – произнесла Ульяна.
– Ну, вот видишь! – подытожил Федор. – Мы с тобой богатые люди! Война, а у нас столько времени в запасе!
– Да, – согласилась Ульяна, – мы с тобой богатые люди. У нас много времени в запасе, мы живые, и мы вдвоем. Ты мне пиши, ладно? Часто-часто, как только сможешь!
– И ты мне тоже пиши, – попросил Федор."
"Девушка ничего не сказала и лишь кивнула.
– И не переживай, если от меня долго не будет писем, – сказал Горюнов. – Это только потому, что я не смог написать тебе.
– Береги себя, – сказала Ульяна. – И знай, что пока жив ты, то жива и я. Убьют тебя – умру и я. Говорю не ради красного словца. Это правда.
– И ты береги себя, – сказал Федор. – Потому что и у меня – то же самое. Не станет тебя – не станет и меня.
– Да что я? – грустно усмехнулась Ульяна. – Я в глубоком тылу. Что со мной станется?
– В тылу… – вздохнул Федор. – Где он, этот тыл?
А дальше было продолжение дня, был вечер, и была ночь.
