Ученый Николай Маханов в дорогом костюме и усталой рубашке вышел из вокзала. Прохладный тамбур кажется спасением после густого трубы, где плачет ребенок без его помощи. Он берет с собой небольшой чемодан — наскоро собранную копилку знаний и надежд, направляясь в неизвестность....
Так вот, специально для тебя, майор. Давыдова в полной безопасности, устроена подсобной работницей на секретном объекте. Ей определено денежное и продовольственное довольствие. Отдельное жилое помещение, начальник объекта лично предупрежден о пресечении любых инцидентов, касающихся этой женщины. Но, сам понимаешь, это будет продолжаться ровно столько, сколько ты и твоя группа будете выполнять задания Родины. Провал или измена неминуемо приведут к негативным последствиям для всех ваших родственников. Это не прихоть, а суровая необходимость.
Шелестов кивнул:
– Я все понимаю и все помню, от имени группы хочу заверить вас, товарищ Берия, что мы сделаем все возможное для возвращения Маханова в Москву. Живым или мертвым…
– Не будем о грустном, – прервал его Берия, – ты только одно пропустил: слово «невозможное». Вы должны сделать все возможное и невозможное, чтобы доставить в Москву живого Маханова или подтверждение его гибели. Я не верю, что Маханов перешел к немцам.
Буторин покачал головой:
– Если бы он хотел уйти к немцам, то не стал бы стрелять в Агеева, а помог бы диверсантам уничтожить оперативную группу начальника отделения НКВД.
– Это верно. – Берия спокойно воспринял то, что его, по сути дела, перебили. Обычно он не допускал этого, но сейчас ситуация была особой – слишком много стояло на кону. – К сожалению, на уровне районных центров мы не успели создать агентурную сеть. В Олевске у нас нет агента с конспиративной квартирой. Первое, что потребуется сделать, это добраться до Олевска и второе, более значимое, – найти подходящее прибежище и немедленно приступить к поискам.
Шелестов повторил:
– Еще раз заверяю вас, товарищ генеральный комиссар, группа сделает все возможное и невозможное для выполнения ответственного задания.
Берия поднялся:
– Ну что ж. Признаюсь, вы одни из немногих, с кем я разговариваю с радостью. Конечно, сейчас о радости говорить неуместно, но это так. Обещаю, как только необходимость в использовании группы отпадет, вы будете реабилитированы и награждены по заслугам, вам будут возвращены воинские звания, вы воссоединитесь с семьями. Уже сейчас режим для них значительно ослаблен.
