Автор
В окнах холодного ледяного неба виднеется котелок времени, а под ногами мерцает зрачок уходящего дня. Человек с котом шагает по городу, каждый его шаг гремит на асфальте, как шаг молнии. Воздух наполнен тайной и ожиданием — будто в каждом вздохе скрыта следственная лабиринтная карта, проводящая к исходу загадочного пути....
Ему бы только через кукурузу проехать, а дальше тянется пустырь, где даже в распутицу можно на велосипеде кататься – сплошной камень под шинами.
Карат едва не опрокинул машину на спуске с дороги, зато через кусты пробрался бодро, разве что Надя завизжала, когда под днищем что-то угрожающе затрещало. Что именно – Карат не знал. Мотор работает, техника слушается руля и педалей, так что все прекрасно.
По окраине поля тянулась хорошо накатанная грунтовка. Должно быть, в страду по ней разъезжала сельскохозяйственная техника.
Разворот дался тяжело, помешала канава на обочине, ее будто специально вырыли, чтобы Карату сделать гадость. И туда-сюда дергался, и сдавал чуть ли не к лесополосе. Еще и обзор ухудшился, одна из неслабых тварей, похоже, заметила вкусного водителя через перфорацию лобового листа и теперь пыталась разломать сетку и сталь.
Да действуй она с умом, и пяти минут хватило бы. Все же дрянь бронирование, только выглядит круто.
Танк нужен, без танка в Улье поездки не в радость.
Карат все же справился, не засадил машину наглухо. Пришлось, правда, раздавить чуток кукурузы. Он бы и раньше сунулся в нее, но боялся, что почва там недавно вспаханная, а машина не из легких.
Обошлось.
Дорога закончилась вместе с полем. Но Карата это не огорчило, ведь дальше тянулся вожделенный пустырь. По нему он час назад и походил, и поползал, там точно не завязнет, ведь почти что асфальт. Шины может попортить об острые предметы, это да, но даже если одной-двух не досчитается, до старого завода дотянет.
Одно плохо. Пусть поле объехал по дальнему краю, – со стороны избиваемого артиллерией квадрата его могли заметить, машина ведь немаленькая, и пусть выкрашена в неброские цвета, на голом пустыре издали бросается в глаза.
Как там говорил Шуст? Тварей в такой ораве может оказаться до тысячи и более? Цифры путаются в голове, но даже если там одни бегуны и лотерейщики – армейцам хана.
