Автор
В окнах холодного ледяного неба виднеется котелок времени, а под ногами мерцает зрачок уходящего дня. Человек с котом шагает по городу, каждый его шаг гремит на асфальте, как шаг молнии. Воздух наполнен тайной и ожиданием — будто в каждом вздохе скрыта следственная лабиринтная карта, проводящая к исходу загадочного пути....
Местные надежно ограждены от пришлых, которые приходят отовсюду с бешеными глазами и чуть что, хватаются за ножи.
Хотя насчет мешка – может, и выгорит номер. Это ведь не та истинная аристократия старого мира, это шушера, гнилыми зубами выгрызавшая себе место под здешним неласковым Солнцем. Поближе к спокойному стабу и крутому ксеру, который может стать ключевым гвоздем для скрепления деталей будущего благополучия. Они помнят себя нищими и босыми, созерцание чужого богатства моментально оживляет неприятные воспоминания и заставляет трепетать перед его обладателем.
Мешок споранов Карату не помешает. Лишнего ему не надо, просто с долгами рассчитаться и свалить отсюда подальше. Будет искать стаб с другими порядками, может, где и найдет. Не везде же такое вонючее болото, ведь в этом случае и жить не захочется. Оно понятно, что люди, трудом которых создавались основы здешнего благополучия, имеют право на привилегии. И не подпускать к кормушке людей со стороны, заявившихся на все готовенькое, тоже правильно.
Но это можно делать по-человечески, а не так топорно и гадко.
За стойкой полным-полно свободных мест, но кто-то из посетителей решил присесть рядом. Слева, потому что справа никак, там кот расположился и посматривает на всех столь нехорошо, что народ приближаться опасается, а бармен даже предлагал послать за валерьянкой и налить за счет заведения. Видимо, боится, что немаленький зверюга слабонервных клиентов распугает.
– Не помешаю? – вежливо поинтересовались слева.
– Уже помешал, – невежливо ответил Карат и отхлебнул из бокала.
"Баночное брать не стал, тут, у них, оказывается, имеется своя пивоварня. Не жизнь, а сплошная малина и вывезенные из ограбленных кластеров деликатесы. Глупо давиться консервантами, если имеется живой продукт.
– Меня зовут Рэм, а ты, Карат, можешь не представляться.
– Я и не думал, – равнодушно произнес он и покосился налево.
Мужчина лет тридцати семи плюс-минус пару годков, а то и все пять, очень уж неопределенный какой-то. На редкость высокий, должно быть, под два метра, а Карату не так уж часто приходится ровно смотреть кому-то в глаза или, тем более, поднимать взгляд ради этого.
