– Я тебе что хошь расскажу!.. Только, Олег, давай так: я попробую зачерпнуть с этой поверхности.
– Почему ты?
– Если повезет, то мы вдвоем вырвемся из этих цепких лап. Если нет, то ты сумеешь один добраться к Таргитаю и помочь. Это просто разумно, Олег! Ты же разумный?.. А вот если ты погибнешь, то, считай, мы погибнем оба. Я без тебя из этого ужаса не выберусь, это точно.
Олег сжался в немыслимо малый объект, почти в сингулярную точку, так показалось Мраку. Поверхность заблестела нестерпимо ярко, точка медленно опустилась ниже… еще ниже…
Мрак затаил дыхание. Вот прямо оттуда начинается та необратимость, когда любое тело будет захвачено чудовищной гравитацией темной звезды. И – все. Никакими силами уже оттуда не вырваться. По сказкам физиков, Олег будет падать на поверхность бесконечно долго, целую вечность… и все-таки не коснется, ибо Вселенная к тому времени, за такой долгий срок, сама рассыплется на атомы. Но что ему от того, если его тело, даже такое плотное и сжатое, все равно будет вскоре разорвано приливными силами?
Блеснуло, потом еще и еще. Мрак боялся дышать. Яркая точка зависла над самой шварцшильдовской сферой, видимой по серому покрову разреженных газов. Там что-то происходило, Мрак страшился даже представить, что делает Олег, но если ему не изменяет зрение, то Олег завис над самой сферой, не касаясь, не переходя опасной грани, из-за которой возврата нет…
Блестка стала ярче, росла. Олег возвращался, одновременно перестраивая атомную решетку. Вскоре пылающий шар возник перед Мраком, голос прокричал торопливо:
– Хватай канистру! Надо драть отсюда!
Мрак ощутил, как в него ударился комок твердого вещества, немыслимый в этом секторе. Тело среагировало инстинктивно, он сразу же ощутил, как слабенький страх сменяется ужасом, но вместе со страхом наполнились жизнью и другие умирающие чувства, а затухающий инстинкт самосохранения судорожно проверил все мышцы, волчьи лапы задергались, он сказал, захлебываясь словами:
– Да, Олег!.. Да, куда угодно!.. Давай выбираться…
– Тогда готовься.
– Да я давно готов! Еще как готов!
Черный космос сомкнулся над головой, теплое лоно приняло ласково и нежно. В голове промелькнули иронические: «Как у Христа за пазухой», «Лоно Авраамово», россказни йогов о самадхи асампрайната – состоянии высшего блаженства, подумал, не смутные ли это воспоминания о внутриутробной жизни, но искры разума гасли, он все глубже погружался в тепло, ласку, покой, счастье…
Грубые руки выдернули на холод, где он сразу, как новорожденный, с такой силой ощутил отвратительность своей массы, гравитацию, холод окружающего мира, что вскрикнул.