В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Человек в чужой форме»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Проскрипела вздорным, скрежещущим, как рашпиль, голосом:
— Что это все значит, мама? Как это понимать?!
— Подслушивала? Нехорошо, — мертвым голосом отозвалась Вера Вячеславовна, роняя голову на руки, сложенные на столе.
— Ты, которая столько всего говорила о правде, о жизни по совести, что ты сейчас сделала?! Кому продалась? Он же вор, растратчик, вредитель! Он шантажист, мама!
— Выхода нет. Я не о себе, о тебе…
— Обо мне?! Мне это не надо! Да если бы папа слышал, если бы дедушка… да если бы я знала!
— Теперь знаешь, и что? — безразлично спросила мама.
— Это подло, бесчестно! И я это в лицо ему сейчас скажу!
— Сделай милость. Только оставь меня в покое.
Оля, грохнув дверью, по дороге набрасывая пальто, ринулась прочь. Вера Вячеславовна с облегчением разрыдалась.
На лестнице снова хоть глаз выколи: то ли перегорела, то ли похищена лампочка. Оля тотчас вспомнила, что Палыч регулярно менял их, чтобы в подъезде было светло. «Рефлекс, понимаешь ли, не люблю, когда сумерки», — смущаясь, пояснял он.
«Он-то как раз на дух не переносит все эти темные дела! А эта! Эти двое… предатели! Иуды! Чтоб вам всем провалиться!..»
— Ай! — крикнула она, поскальзываясь на мягком и скатываясь вниз.
Потирая пониже спины — все-таки довольно сильно ударилась, — она осторожно поднялась, пошарила руками в темноте, нащупывая перила или стену, хоть какую опору. Наткнулась на плотную ткань, хлястик — и, наконец, прямо руками влезла во что-то липкое, вязкое, мокрое…
Взвизгнув, метнулась вниз, туда, где плакал под мокрым дождем слепой фонарь.
…Во дворе у «Победы» двое возились, влезши с ногами в задние двери. Наружу доносился злой шепот: «А ты посмотри еще!», «Самая тонкая папка», «Глаза разуй» и, наконец: «Сам ищи, умный!» Третий стоял на стреме, стараясь держать в поле зрения и подходы к дому, и вход в подъезд. В какой-то момент он все-таки умудрился потерять бдительность и потому не успел увернуться. Оля, выбежав из темени подъезда на темную же улицу, сразу не заметила человека в темном, натолкнулась, уронила его и чуть сама не упала.
— Т-твою ж, — начал он, поднимаясь и вытираясь. — Что за?..
— Яша-Яша-Яша! — заверещала Оля, узнав его и хватая за рукава. — Яша, там это! Покойник!"
"Анчутка так и сел, в полном смысле слова, задницей на ноздреватый снег.
— Оль, ты что? Где?
— Т-там, — она указала на черный провал за дверью, — л-лежит…
Оля, мельком уловив движение у машины, приглядевшись, в голос ахнула:
— Пожарский! Что вы делаете?!
Колька, инстинктивно пригнувшись, точно желая припасть к земле и уползти, обреченно разогнулся, буркнул:
— Да ничего не…
— Сторожим, Оль, — показалась невозмутимая физиономия Пельменя.
