В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Человек в чужой форме»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В послевоенной Москве директриса текстильной фабрики начинает подозревать полковника Кузнецова, помогающего в расширении производства, в махинациях и нечестности. Её расследование раскроет опасную тайну, скрывающуюся за военной формой и официальным статусом.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И заглохла, брюхом на путях.
Яковлев повернул ключ один раз, второй. Машина не заводилась.
— Пошли, умник, ручку крутанешь, — решил он, шаря по карманам. — Не вздумай бежать, голову отстрелю. Куда ж ключ запропал, мать его?
Сперва он ощупывал карманы, потом подобрал полы, проверяя подкладку, осознав, что повсюду одинаково пусто, выдал длинную матерную тираду.
— Вылазь через мою дверь, ключи найти не могу.
Кузнецов, который сидел, откинув голову, вальяжно надвинул фуражку на нос:
— Голова раненая, кружится.
— Сам вылезай, через свою.
Тот отозвался, издевательски-благодушно:
— Ох. Не могу, товарищ Яковлев. У меня головокружения и девочки кровавые в глазах.
Рельсы вибрировали все сильнее, прогудел в молоке тумана паровоз.
— Лезь за мной, — приказал Яковлев все еще спокойно, но губы у него уже заметно подрагивали.
Кузнецов, поглаживая свободной рукой полированную хромированную ручку, заметил:
— А вы трус, Владимир Викторович.
— Максим, брось ломаться. В свою дверь лезь.
— Зачем? Если поезд с вашей стороны, то вас всмятку сомнет, а я еще и уцелею, если по касательной.
Яковлев, матерясь, выхватил наган, прицелился ему голову:
— Лезь, говорю, падла, тыкву разнесу!
— Нравится мне это, — признался тот, — как будто выстрел все решит. Да во мне восемьдесят с копейками, мертвого ты с места меня не сдвинешь.
Яковлев, не слушая, исступленно барабанил по клаксону, откликаясь, все ближе ревел паровоз.
— Зря стараешься, — хладнокровно произнес Кузнецов, — нет тут дежурного. Пустая сторожка.
Машинист не мог их видеть, но на всякий случай подавал сигнал убираться с дороги. Дрожь рельсов передавалась на корпус машины, она вибрировала все сильнее.
Яковлев, выругавшись, выстрелил.
Глава 23
На часах было уже далеко за полночь, но в окне начальника отделения до сих пор горел свет. Наплевав на предписания врачей, Сорокин с волнением сердечным который час читал и перечитывал документы из серой папки с литерой «К.», в особенности один, полученный с нарочным уже ближе к прошлому вечеру.
Эта бумага поразила, оглушила, сбила с толку окончательно, но содержание ее было невероятным и невозможным.
От тщетных попыток понять, что происходит и что все это значит, Николай Николаевич вдруг осознал: мозги пухнут, и это не фигура речи. Несчастное серое вещество, перенасыщенное разнообразной информацией, уже осязаемо давило изнутри, между тем как он, опытный сыщик, пребывал во вполне осознанном тупике. Он уже на полном серьезе размышлял о том, как бы поизящнее уйти на пенсию, но тут в кабинет поскреблись — именно поскреблись, не постучали.
Какого дьявола кому-то приспичило среди ночи? Сорокин встал и распахнул дверь.
